Гарри Поттер. Тайна Выручай-комнаты...

Объявление

Привет!!!!!! Теперь здесь новый админ! Все роли свободны!!!! Выбирай!!!!!
Гарри Поттер. Тайна Выручай-комнаты...
Дата и погода:
1 сентября.
Ливень с грозой. В Лондоне штормовое предупреждение.
Действия в игре:
Все собираем вещички и двигаем на Вокзал
Внимание рекламщикам:
Логин: Рекламка
Пороль: 6666
Реклама по ЛС и в чате категорически запрещена! Если Вам в ЛС пришла реклама немедленно сообщите админу.
Ваша любимая администрация:
Тонкс
Полезные ссылки:
Правила игры
Сценарий
Список персонажей
Анкета
Объявления:
Срочно требуются: Невилл Лонгботтом, Блейз Забини, Сэдрик Диггори.
А так же Люциус Малфой, Альбус Дамблдор, Ремус Люпин, Сириус Блэк плюс прочие орденовцы и УпСы.
Очень нужны ПРЕПОДАВАТЕЛИ!!
Действия на форуме:
ИТАК!! Рола снова открыта! двигаемс сюдык)))
Гарри и Компания после битвы с Волдемортом: Маглы и Маги обьединяютя
Рола по детям Гарри и Ко Магическая любовь в будущем
Специально для Волди!! Ты тут нужен: Новые правила Хогвартса
Harry Potter [ Not finished history ] ...continuation...
[Harry Potter] The [Life] without [rules]

Гости, не сидите на главной странице! Регистрируйтесь!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Фанфики

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Ищем,выкладываем)

0

2

Вот,что я надобыла)

'Хеллсинг VS Гарри Поттер'

- Сэр Интегра.
- Да, Уолтер.
- Некая школа просит у нашей организации помощи.
- Школа?
- Да, у них творятся странные происшествия, они считают, что это вампиры.
- Как называется эта школа?
- Хогвартс, сэр.

Глава первая \\\"Начало (ой чё будет)\\\"

- Алукард.
- Да, хозяин.
- Ты направляешься в школу! - припечатала Интегра, представив реакцию вампира. Она не заставила ждать.
- Чегоооооооо?!!!
Алукард подпрыгнул на месте. От прыжка из кармана выпал Шакал и всеми пятнадцатью килограммами шлёпнулся с немалой высоты на ногу. На это Алу выдал немеренную цитату из Евангелие от Гоблина, за что получил пепельницей промеж глаз.
- На задание, кретин! - поспешила успокоить его Интегра.
Вампир мигом успокоился, представив обилие вкусненьких детишек. Он очень любил свежую закуску 10 - 15 летней выдержки.
- Возьмёшь с собой полицейскую! И среди мирного населения потерь быть не должно! Детей не трогать!
- А что я есть буду?
- Не мои проблемы!
Грустно вздохнув, вампироубивец отправился искать Викторию. Белобрысая и красноглазая занималась тем, что ... О боже, читала. Алукард решил, что сегодня явно не его день: такого от полицейской он не ожидал. Приглядевшись, он прочёл: \\\" 100 способов очаровать мужчину\\\". Предчувствуя ужасное, сказал:
- У нас новое задание!
Вика быстро заглянула в книжку, спрятала её за спину и выдала:
- Замечательно, маста! А вы знаете, ммм...
- Чего?
- Вы сегодня такой очаровательный...
Успевший прочесть мысли полицейской вампир сумел сохранить спокойствие. Однако его не сумел сохранить Пип. Такого ржача мир ещё не знал. Пип на полном серьёзе валялся на полу и бился об него головой. Алукард нежно помог, тем самым успокоив наёмника на ближайшую пару часов. Затем он невозмутимо достал Кассул и выстрелом разорвал несчастную книжку.
- Беллетристика - зло! Почитай энциклопедию.
- Какую?
- Блин, советскую!
- Yes, маста!
2 часа спустя...
- Вы поедете под видом учителя защиты от темных искусств и его экспоната. Они у них там дохнут часто.
- Кто, экспонаты?
- Учителя, шутник! Вы отправляетесь с платформы... чё за хрень?! 9 и 3/4?! Ладно, не мои проблемы... Вот билеты, вперёд! Аминь!
***
-Ура, Гарри, скоро школа!
- Да, здорово!
- Интересно, кто новый учитель?
- Нуууу....
- Мальчики, у меня плохое предчувствие...
- Почему?
- Хрен знает, но оно плохое...

Глава вторая \\\"Хеллсинг экспресс\\\"

- Маста, мы пришли.
- Сам вижу! И где эта платформа?
- Может, посередине?
- Это легко проверить.
Алукард прошёл сквозь стену. Виктория осталась снаружи. Даже на этой чумовой платформе на неё оглядывались. Согласитесь, людей, постоянно уходящих в стену с совами и чемоданами ещё можно принять за челноков, но девушку с длинным ящиком и двумя гробами трудно не заметить. Из стены неожиданно высунулась рука и за воротник втянула Вику за собой.
- Ой, какой поровозик! Красненький!
- Угу, он очень гармонирует с твоим цветом глаз, полицейская.
Виктория в шутку не врубилась и пошла искать свободное купе.
- Полицейская!
- Ась?
- Что это за рюкзак?
- Энциклопедия...
- Какая энциклопедия?
- Советская... Большая...
\\\"Ой дура, ой и дура\\\" подумал вампир, вспомнив свою шутку. \\\" Её даже приколоть нормально не получается, ни фига не смешная девочка...\\\" Зайдя в купе он сел и положил ноги на противоположное сиденье. Не понимающая шуток девочка украсила декорацию гробами и Харконенном. Сев рядышком, она с умным видом погрузилась в один из томов бессмертного произведения. \\\" Надо было ей чего попроще сказать... 'Войну и мир', например... Или 'Каренину'... Хотя нет, ещё под поезд бросится...\\\"
Внутрь купе бочком протиснулись трое детишек. Подавив недостойную мысль о еде, Алукард уставился на них ОЧЕНЬ пристально. Дети негромко переговаривались. Одна девчонка без умолку трещала, пацаны, рыжий и чернявый, внимали. \\\" Похожа на Инту в детстве\\\" с теплотой подумал Алукард, \\\"та тоже любила грузить всех, кто под руку попадался.\\\"
Чилдрены приумолкли и уставились на вампира.
- А вы новый учитель, да?
- Ну, допустим...
- А меня зовут Гермиона Грейнджер. Я очень хорошо учусь, я уже выучила...
Дальше, в течение четверти часа, лился непрерывный поток информации о каких-то палочках и заклинаниях.
Совешенно неожиданно Виктория подняла голову от книг и мрачно посмотрела на трещавшую, как отбойный молоток, ботаниху. Тут вампирша произнесла ровно одно слово, убившее наповал даже Алукарда.
- Синхрофазотрон, - и уткнулась в книгу.
Через полчаса ступора черноволосый решился:
- Как Вас зовут?
- Алукард...
- А меня Поттер. Гарри Поттер.
- Поздравляю, - равнодушно ответил вампир.
Троица удивлённо переглянулась.
Тут дверь купе открылась. За ней стоял белобрысый сопляк с надменным лицом. Рука Алукарда непроизвольно дёрнулась к Шакалу: лицо было один в один отца Андерсона и Максвелла. Два в одном, короче.
- Кто это?- спросил белобрысый остальных с презрением.
- Это профессор Алукард!
Со слов \\\"профессор Алукард\\\" Виктория грохнулась на пол и взвыла. От смеха. Алукард тоже взвыл. От ужаса. Отвесив полицейской подзатыльник, он за шкирку повыкидывал всех из купе.
- Если меня так ещё кто-нибудь так назовет, я снесу ему башку! - прорычал Алу Вике.
- Yes, маста!
Похоже, что чтение интеллектуальной литературы прибавило ей юмора.

В двух купе от них, спрятавшись под сиденья, ехали Валлентайны. Зачем? а хрен его знает... Зачем-то...

***
- Великий тёмный Лорд. В Хогвартс прибывает новый учитель. Говорят, он очень силён.
- Ничего, Крыса, я уже нанял людей, что бы его убить...
- Кто они?
- О-о-о, профессионалы...

(вот идиот, а?)

Глава третья \\\"Распределение\\\"

- Большой, однако, замок. Круче моего в Трансильвании... - сказал бывший князь грустно.
- Да ладно, маста, может этот при-ва-ти-зи-руем, - ответила Церас, уткнувшись в книгу. \\\" Нет, она положительно умнеет! По крайней мере, появилось чувство юмора. И это за 6 часов\\\". Алукард начинал смутно догадываться, что совершил крупную ошибку.
По инструкциям они должны были направиться в замок, что, собственно, и сделали. Алу, которого уже запарило смотреть на пыхтящую полицейскую, применил древний метод. О нём слышал только Уолтер. Большой чёрный гроб, резво перебирая ручонками, нес всё снаряжение (включая саму полицейскую). Быстро, как гигантский таракан, он летел вперёд, обгоняя кареты, запряжённые какими-то лошадьми с крыльями летучих мышей. \\\"Надо себе завести, для декору, - подумал Алукард, - \\\"такие милые зверушки\\\".
Замок был действительно не маленький. Приехавших встретил хмырь с чёрными сальными волосами. Мина у него была крайне мрачная. Правда, после того, как он увидел гроб ( на ручках), сразу отбросил небольшой косяк. \\\" Неее, нахрен, нахрен... Тоже мне, волшебная трава! Ходят тут японцы, продают дрянь всякую,' - подумал профессор Снейп, глядя на новоприбывших.
\\\"Кретин, голову ещё мыть можно\\\", подумал вампир.
- Я профессор Северус Снейп, я вас провожу.
- Ну пошли, красавчик, - пропела Виктория.
Две совершенно ошалевших пары глаз уставились на неё. Одна пара медленно поползла вниз, разглядывая всё прилагавшееся к лицу. Другая говорила:\\\" Я сошёл с ума! Бедный Пип, она его забьёт мозгами! Ой, что будет...\\\"
- Аааа, ээээ.... Вещи здесь оставьте...

in that time....

- Ян... Ян, вылезай!
- Люк, чувак, какого $#@ мы сюда попёрлись?
- Один мистер решил нам заплатить за разорение одного замка...
- Е%$#ь!
- Именно!
- Ох, #@$%, и повеселимся!

several minutes later in Hogvarts...

- Это пиршественный зал. Вот ваши места...
- А как на счёт еды?
- ЭЭЭ, не понял...
- Дорогуша, мы кровью питаемся. Гемоглобином, так сказать,- состроила глазки Викуся.
- Вы вампиры?!
- Маста, по-моему он совсем плох... Может, леди Интегра ничего им не сказала...
- Возможно...
Сев за стол, Алукард положил на него ноги и стал оглядываться по сторонам. Какой-то тип с длинной бородой бухтел неопределённую чушь. Через некоторое время ввели толпу детишек, поставили табуретку. На табуретку положили древнюю шляпу. Та запела. \\\" Е$%аааааааать. Нет, надо прекращать пить чай Уолтера. Говорящая шапка...\\\" подумал интеллигентный вампир. Шапочка была в мгновении от смерти: от неожиданности он её чуть не пристрелил.
- Позвольте представить нашего нового преподавателя, - проговорил старик, - профессор Алукард!
Далее события шли по следующему сценарию ( каждое действие через 1-4 секунды)
1. Аплодисменты
2. Достаётся Кассул
3. Крик Виктории: \\\"Ложись, старый пердун!\\\"
4. Звук передёргиваемого затвора.
5. Фирменная улыбка
6. Выстрел
7. Падает простреленная вверху шляпа.
Вся сцена заняла примерно столько времени, сколько требуется, что бы сказать: \\\"Лорд Алукард невероятно меток, а 13 миллиметровые пули крайне опасны для здоровья\\\".
- В следующий раз первый, кто назовёт меня профессором, огребёт по полной программе! Всем понятно?- рявкнул вампирюга.
Несколько человек вылезло из-под столов и закивало, но тут же спряталось. Ну, пир удался.
***
- Нет, вы это видели?!
- Суууупер мужик! Да он просто монстр!
- Дааа, такое отмочить...
- А что будет дальше....
- Придурки, вы лучше красотку вместе с ним зацените!

(Наивные...)

Глава четвёртая \\\"Первое занятие\\\" (Да ну тебя! Ведь без жертв!)

- Маста, это было слишком!
- Да откуда я знал, что он получил эту хрень от Интегры! Хорошо, старикан добрый попался: всего один раз поперёк хребта крестом съездил...
За полчаса до этого...
После событий пира профессор Дамблдор решил провести небольшое разъяснение. Он достал красный конверт и проводил Алукарда к себе в кабинет. Обстановка кабинета не понравилась тому наличием осинового распятия метр на полтора и связки чеснока на нём. Дедушка открыл конверт. Тут Алу получил дикий стресс: со всех сторон раздался громкий крик Интегры:
- Подчиняться! Вести себя хорошо! Никого не убивать!..
И ещё несколько важных предупреждений. В конце профессору Дамблдору давались санкции и функции хозяина вампира до конца операции. Профессор грустно вздохнул и сказал:
- Леди Интегра снабдила меня подробным списком на случай нарушения чего-либо. Ну, ты понял...

В течении следующих двух дней вампир таки нарушил одно правило. Правда, несколько раз. Оно заключалось в стрельбе в присутствии мирного населения. Дело было так: оказалось, что картины тут говорящие. Началось всё из-за полицейской. Когда какой-то граф решил восхититься её фигурой, она с перепугу шандарахнула в стену из Харрконена. Картины загалдели. Алукард на глазах у всех расстрелял с десяток картин в лоб. Потом он сказал:
- Картина - искусство стационарное. Так что молчать и не рыпаться.
Так картины узнали, что лучше при нём молчать и не рыпаться. Многие сделали вывод похожего рода.
Другое происшествие заключалось в следующем. Оказалось, в замке обитали призраки.
- Бааа, граф Эрик!
- АААААААААААА,- возопил призрак по имени Кровавый Барон.
- Ну что, ничего не болит? После кола-то?
- Ты, ты...
- Я уже пятьсот лет, как я! На глаза не показывайся, а то доприбью.
- Не сможешь! Я призрак!
Вампир расхохотался. Его тело приобрело туманные очертания. Он схватил приведение за горло и двинул его мордой об стену. Потом наставил Шакал в лоб:
- Кто-то считает, что призракам не может быть больно? Так вот: это фигня! - обратился вампир к толпе.
Приведение возопило, так, что треснули стёкла в радиусе 20 метров: Алукард отстрелил ему палец. Тот отрос, но было больно.
- Учти, фраер, патронов у меня много.
Так ещё и призраки узнали, что тут лучше не спорить. Теперь уже все сделали такой вывод. Так что, когда Алу ходил по замку, на расстоянии в сотню метров всё замирало и не двигалось.
На второе утро Гарри и Рон спустились в гостиную. Там стояла Гермиона и колотилась головой о колонну. Эффект был круче, чем от отбойного молотка: гранит летел во все стороны.
- Что с тобой?
- Я дура, я тупая... - бормотала Гермиона.
- Да в чём дело?
- Во всей библиотеке великого Хогвартса нет слова \\\"синхрофазотрон\\\"!
- Да ладно, спросишь...
- Где занятие?
- В подземелье.
- Брррр...
Дети медленно входили в подвал. В углу, рядом с учительским столом сидела Виктория и читала книгу. Страшного учителя ещё не было.
\\\"Нет, ну нельзя ведь не пошутить!\\\" думал тот, глядя на учеников.
Дверь резко захлопнулась. Щёлкнул замок. Все задрожали. Сквозь потолок выпал Алукард. Оскалив зубы он двинулся на испуганных любителей знаний. Все прижались к стенке. У многих мелькнула мысль: \\\"Всё, пи$#@ц.\\\" Подойдя к детям на расстояние вытянутой руки, Алу сказал:
- Где журнал?
- Ннннна ссссстолле, - простучал азбукой Морзе староста.
- А, ну тогда живите, - ещё раз улыбнулся Алукард и подумал: \\\" Съесть нельзя, так хоть до самоубийства доведу, что ли\\\". До конца года все журналы лежали на столе. И тоже не двигались.
- Нуууу. Мы будем изучать вампиров. Кто может рассказать способы борьбы с ними?
Все молчали. Медленно, дрожа, поднялась одинокая рука. Гермиона начала медленно рассказывать, стараясь не делать резких движений.
- Похоже на правду, - проговорил Алукард, - перейдём к демонстрации. Виктория, к доске.
- Yes маста.
- Перед вами яркий представитель вампиров.
Виктория выпятила грудь и сложила губки бантиком. Мужская половина класса сглотнула. Алукард тихо сменил обойму.
Кланг. Бам. Тело упало. Полилась кровь. Класс замер. Несколько человек тихо тошнило.
- Вот так надо бороться с нежитью.
- Маста, предупреждать надо! А если инфаркт миокарда?
- Так это ж соль!
Как только труп начал говорить, весь класс ломанулся к дверям. Снеся оную и оставив 5-6 тел в обмороке, он разбежался. От парт остались одни щепки. В середине класса сидел какой-то толстяк и пытался закопаться в пол.
Что интересно, ему удалось пробиться в камень на пол метра, прежде чем он понял, что двери нет.
- А чего это они, маста?
- Может, больные... В следующий раз приведу гробик... Покажем среду обитания.
Братья Валентайны выжидали. Снейп придумывал, как без вреда для здоровья свергнуть злого препода. Многие ученики думали о том же... И никто из всех кретинов не знал, что Алукард может читать мысли....
***

Осторожно! В главе используются элементы растаманских сказок! (Ну плагиат, и чего?)

- Надо пойти и проверить, что там и как...
- Люююк, братан, нафиг... Пошли всех там пребьём.
- Мало ли...
- Да мы там всех порвём!
- Ну ладно, пошли.

Глава пятая \\\"Ночное приключение\\\" (громкий демонический смех)

- Ладно, полицейская, надо патрулировать этот замок...
- Зачем, маста? Пошли по спаленкам прошвырнёмся...
- Это мазохизм! Нельзя смотреть на еду и не надкусить! Надо срочно достать пожрать...
- Ладно, проверить замок надо ведь. Мало ли кто тут ходит...
- Пошли...

in that time...

- Надо пробраться в библиотеку и узнать, что такое синхрофазотрон!
- Зачем, Гермиона, мы же не при делах...
- Идиоты, это очень важно!
- Ладно, схожу за мантией невидимкой...
- Сбор здесь в 1.00!

- Что, устал сидеть взаперти... Бедняжка... Поди погуляй, тока чур никого не трогать!
Гроб завилял задней рукой и радостно ломанулся бродить по замку. Алукард проверил пистолеты и пошёл патрулировать замок. Виктория, взяв Харрконен наперевес, бодрым шагом отправилась проверять периметр. Она видела деревеньку поблизости и решила туда заскочить под утро.
Трое раздолбаев медленно крались по направлению к библиотеке. Братья Валлентайны просто крались. Алукард крался со строго определённой целью.
Профессор Снейп гулял по ночному замку с косяком в зубах. Его совсем не вставляло. В последнее время он был не в себе. Чёртов вампир злил и пугал. Неожиданно за спиной раздалось тихое пошлёпывание. Обернувшись, Снейп никого не увидел.
Тихо-тихо гроб крался по потолку. Он не курил уже больше полувека...
Рука легла на плечо... Северус обернулся. Над ним возвышался двухметровый гроб. С руками. Тут он отобрал у Снейпа косяк, вставил в щель и, пыхнув, убежал. Профессор с полчаса стоял на месте и не втыкал в произошедшее. Наконец, он пошёл к себе. В кабинете лежал ещё кропалик. Сев, Северус грустно закурил. Из под шкафа вылезла красноглазая мыша.
- Чего, плохо тебе, родимый?
- Не то слово... Вампир этот место моё занял...
- Так изведи гада!
- А как?
- А вот как...

На подходе к библиотеке дети столкнулись с двумя типами.
- Слышь, братан, тут кто-то есть...
- Да, я тоже чую...
Пройдя на запах, Люк быстро сдёрнул плащ.
- Гы-гы-гы! Еда! - возопил Ян.
Вампиры стали медленно приближаться.
- А чего это вы здесь делаете? - раздался голос. Позади стояла Виктория. Ствол Харрконнена нежно упирался в затылок Яна.
- Тыыыы? Значит здесь ещё и...
- Вай, какой догадливый пионер! - сказал Алукард, выходя из стены. Слово \\\"пионер\\\" он услышал ещё во вторую Мировую.
- Люк, нам пи$#@ц!
- Воистину пи$#@ц! - подтвердил радостный вампирохантер, - даю 30 секунд!
Удаляющийся топот...
- Зашибись! Еда освободилась!
- Угу, свалим всё на этих урок!
- Запомните, дети, нарушение дисциплины крайне опасно для здоровья!
- ААААААА, всех порву! - возопил появившийся из ниоткуда Снейп. Поудобней перехватив украденный крест (метр на полтора), он ринулся на Алукарда. Телепортировавшись за спину агрессора, Алу выстрелил.
- Блин, я обойму с солью сменить, забыл! Не сдохнет ведь!
- Да ладно, зато сидеть не сможет...
- А эти где?
- Сбежали...
- Повезло паршивцам...
- Маста, зацените, что я купила!
- Что это?
- Леденцы со вкусом крови! Такая прелесть!
- ММмммм вкусно...

Следующее утро...

- Садитесь, профессор!
-Да нет, я стоя поем....
***
- Проф... То есть, господин Алукард сообщил мне о том, что вы нарушили правила.
- Да он нас сам чуть не съел!
- Наказание! Без разговоров!
- Да, профессор Макгоннагал!
- Раз так любите приключения, отправитесь в Запретный Лес...
- Неееееет....

Глава шестая \\\" Лес\\\" (По грибы пойду!)

Алукард снова скучал. Делать было нечего. Ученики почти поголовно не хотели идти на занятие. Директор так и не смог их уговорить. \\\"А такое развлечение наклёвывалось... Жалко... Правда, гробик чего-то накурился. Чего он к совам полез? Два часа потом перьями плевался! И ведь с десяток сожрал и не подавился! Ох, как жрать хоцца!\\\" Одолеваемый всеми этими мировыми думами, вампир тихо чистил пистолеты. Всё-таки такое развлечение бывает редко, поэтому надо было оторваться на всю катушку. Но раз день, надо идти спать.
Снейп никак не мог отойти после ночи. И после соли тоже. Мадам Помфри убила целый час на лечение. Да ещё трава кончилась. Но, наверное, это к лучшему... Собрав всю доступную литературу, професор начал искать способ избавиться от ненавистного монстра. В итоге он пришёл к выводу, что лучше всего вытащить того на свет. А с подружкой надо налаживать отношения, хоть и красноглазая...
Виктория искала способ поесть. Кушать хотелось очень. Ещё недельку можно потерпеть, но дальше... Леденцы, правда, помогали, но слабо. Тихо войдя в лазарет, вампирша спросила:
- Кровушки нема?
Медсестра вздрогнула и отползла на пару шагов.
- Есть элликсир, крововосстанавливающий,- запинаясь ответила она.
- Давай!
Получив вожделенную бутыль, Вика поспешила отвалить в подземелье. Предлагать хозяину она не стала: вдруг не то, решила испытать на себе. Выпив пару глотков она взвыла: эликсир пробирал до костей. Насыщения не было... Зато ощущения были премерзкие.
- Мааааста, спааасите!
- Чего тебе?
- Я тут выпила...
- Дура, он для живых! Ох тебя счас и сплющит!
Бам. Тело упало на пол. Виктория вырубилась...
- Повезло... Я вчера себя в зеркале искать пытался... Потом видел Артура... Лучше я поголодаю...

several hours later... evening...

- Маста, а почему мы должны искать в лесу?
- Я думаю, там можно найти, что-нибудь полезное...
- А детей нам в помощь зачем дали? Как паёк?
- Может быть... Тока они об этом ещё не знают!

В кабинете проф. Макгоннагал:
- Вы пойдёте с новым учителем!
- За чтоооооооо?
- Мы умрём! Мы обречены! - скандировал Рон.
- Сами виноваты! На выход!

Лес приближался. На опушке маячила фигура вампира и его помощницы. Нарушителей правил трясло.
- О, консервы подошли! - воскликнула Виктория.
Дружный обморок. Через полчаса все вошли в лес.
- Гггоссподин Аллукардд...
- Ась?
- А вввы знаете Того-Кого-Нельзя-Называть?
- Того-кого-куда-чего?! Это кто?! - удивился вампир.
- Величайший чёрный маг! Вольдеморт!
- Ню-ню... Встречу, познакомлюсь...
Дети переглянулись. Проходив по лесу полтора часа, они наткнулись на то, что давно искал Алукард. На гулей.
- Итак преступим к практическому занятию, - возвестил вампир, показывая на приближающиеся тела, - уничтожьте их!
Повыкрикивав какие-то заклятья, все попрятались. Трупам было как-то полосато на все эти вспышечки. Алукард перебил всех. Попробовав чью-то ногу (дружный обморок), он сказал полицейской:
- Не, не свежие.
В итоге выяснилось, что в лесу полно живности. Теперь по вечерам из леса доносились крики, визги и громкий, развесёлый мат. Алукард возвращался под утро. Без патронов, зато довоооооольныыыый. Лесник, качавший права в защиту зверушек, был взят за компанию. Постреляв из Харрконена, он прослезился и сказал, что был не прав. С того вечера развесёлый мат был слышен в два голоса.
***
Маста!
- Чего?
- А что, собственно, произошло?
- Не помню...
- А почему все так напуганы?
- Тоже не помню...

Глава седьмая \\\"Поохотились\\\" ( И всё-таки, что произошло?)

Всё было плохо. Всё было просто ужасно. Есть было нечего. Прошло уже полтора месяца, с тех пор как Виктория и Алукард ели последний раз. По замку они ходили исключительно злые. Точнее, злой была Вика, которая плотоядно косилась по сторонам. Глаза от голодных судорог светились, как проблесковые маячки. По вечерам, когда темнело, народ просто падал от этих спецэффектов. Лорд Алукард, когда не сидел в подвале, бродил по замку. Тут всё было гораздо жёстче... Он держал на лице широкую (более широкую, чем обычно) улыбку и старался незаметно подкрасться к кому-нибудь со спины. Разумеется, это получалось всегда. Зажав первого попавшегося в угол, он нависал над ним и тихо сопел. После 14 человек, отправленных в лазарет с истерикой, нервным тиком, обмороками и попытками перегрызть себе горло, директор пригрозил чесноком (правда, неубедительно) и заставил вампира прекратить эти выходки.
Лесник, который на радостях перестрелял кучу зверья, был отправлен в какую-то больницу. Так пропал единственный нормальный кореш Алу. Да и патронов оставалось мало. Короче, скука и голодуха. Вампир потихоньку зверел. Внешне это было незаметно. Но это накапливалось. И вот это произошло...
Началось всё в тот день, когда на глаза прославленному убийце всея Англии попался некто Пивз. Местная сучность. Эта тварь гадила просто всем. Её оч-чень не любили. Но некая осторожность не позволяла полтергейсту приближаться к вампиру. Одну ошибку допустило это существо. Оно напало на Викторию... Та, конечно, справилась бы сама, но Алу оказался близко... Погонявшись за назойливой тварью, он таки поймал её. Прочтя лекцию о вежливости и этикете, вампир отстрелил полтергейсту 3/4 конечностей. Оставив одну ногу, выкинул его подальше. Для юмора запаковал бандеролью и отправил Интегре. Что бы тварь не смылась, заколдовал до Лондона. Местный дворецкий был в таком истерическом восторге, что притащил им с Викой бутыль крови. Огромной ошибкой было, то, что кровь была драконьей. Нет, она очень понравилась вампирам. Только действовала она странно.

next morning....

Алукард с трудом разлепил глаза. Голова раскалывалась. Пошевелившись, он понял, что на нём кто-то лежит. Присмотревшись, он понял, что это полицейская. Ужасу не было предела. Она была абсолютно голой. Они были за руку связаны галстуком Алукарда. Он тоже был без одежды. Самое страшное, он ничего не помнил. Вообще. Быстренько отрастив одежду, он перетащил полицейскую в её гроб. Оглядевшись, он определил обстановку. Гроб лежал кверху лапками и тихо попискивал. Нужна была масштабная разведка.
В замке царила глухая тишина. То есть, абсолютная. Кошка Филча при виде вампира с разбегу ударилась об стену два раза, прежде чем убежала. Что-то было явно не так...
Первый попавшийся препод мужественно выпрыгнул в окно. Он не сказал ни слова. Да Алукард даже спросить не успел. Местами он видел масштабные разрушения. Вплоть до дырок навылет в четыре стены. Тихо офигевая, он продолжал поиск хоть чего-нибудь живого. Наконец, он увидел дворецкого, тихо дрожащего в углу. Тому явно начистили морду и отправили на съедение. Взяв несчастного за грудки, Алу тихо спросил:
- И чё здесь произошло?
Поведанная история превзошла все допустимые фантазии.
Кровушка подействовала на них, как шампанское с водкой на школьниц. То есть, убийственно. Ко всему прочему, вампиры скормили остатки гробу. Началось всё просто. Выйдя из подвала и, распевая песни во славу Хеллсинга, они пошли \\\"гулять\\\". Размахивая оружием, они отлавливали всё, что двигалось... А что не двигалось, из-за обморока, пинали и отлавливали. Поставив к стенке штук двадцать детей, трёх преподавателей и одну кошку, Алукард скомандовал:
- Всех расстрелять...
- Yes, маста,- пробормотала Виктория. Порядочно набравшись, она никак не могла попасть. Алукард тоже не мог. Через 31 секунду они дружно плюнули (так и не попав) и ушли. Через полчаса все сумели выкопаться из каменного крошева и поползли кто куда.
К великому горю, их таки заметили.
- Фас!- азартно возопил вампир.

Приказ был в общем-то к гробу, который, слегка пошатываясь, рванул за несчастными. Виктория, проклиная хозяина такими словами, что она сама-то и не знала, тоже побежала ловить всё живое. Побесившись по замку, вампиры перешли на деревню поблизости. Тут они оторвались на всю катушку. Итог: деревни не было. Совсем. Осталось чистое поле и грязная вода.
Пока вампир узнавал все происшествия прошлой ночи и благодарил Филча за подарок, Снейп решил пробраться к Виктории. Он правда не был готов к хентайной сцене в виде голой девушки, мирно сопевшей в гробике. Тут Виктория проснулась. Осознав в каком она виде и углядев типично порозовевшего Снейпа, она пришла в ярость. Будучи в чём Алукард оставил, она рванула бить морду предполагаемому оскорбителю. Когда вошёл вампир, он застал потрясающую сцену: Вика размахивая... ммммм, руками зверски пинала учителя зельеварения. Отобрав у озверевшей полицейской человека, Алу, вошедший в роль препода, прочитал лекцию о вреде насилия...
В течение недели все отходили от происшедшего. В итоге 48 человек отправили в больницу. Ничего пошалили, короче.
-Уолтер! Что это за тварь?
- Не знаю, сэр!
- Убить!
- Хорошо!
- Этот долбаный вампир покалечил тамошнего дворецкого...
- Не надо! Пожаааалуста...
- Надо, Уолтер.
***
- Отец Андерсон!
- Да, Максвелл...
- В пристанище еретиков, в Англии, проклятый Хеллсинг развращает детские умы! Алукард стал УЧИТЕЛЕМ!
- Я спасу детей!
-Ты тоже будешь преподавать! Ты должен доказать, что истинная вера сильнее! Да прибудет с тобой Сила! Чё я несу... Аминь!

Глава восьмая \\\"Здравствуйте, это я...\\\" (Ааа, паршивый проповедник!)

- Уолтер! вы должны отправиться туда! Вы должны заменить тамошнего дворецкого! Точнее он смотритель, но какая разница... И отвезите назад ЭТО!
- Будет сделано, леди Интегра, - грустно вздохнул Уолтер.
Экс-шингами искренне расстроился, когда узнал, куда ехать. Он, правда, не догадывался, как там развлекаются вампиры. Сжалившись, он прихватил с собой холодильничек с кровью и патронов для Алукарда. Запаковав контуженного полтергейста в ящик (Пивз причитал и говорил, что исправиться), Уолтер отправился в замок...

Отец Андерсон, подгоняемый жаждой проповеди и битвы летел туда же... Он хотел показать проклятому демону, что того можно одолеть не только мечом, но и верой. Собрав всё железное, острое, и по совместительству освящённое, что нашёл, он выехал...По плану он должен был работать каким-то лесником...

Уолтера вампиры встречали, как Мессию. Получив вожделенную пищу и боеприпасы, они мало что на руках прибывшего не носили. Дворецкий был польщён. Сюрпризы для него начались в замке. То, что народ шугался вампиров, он понять мог легко, но то, что при виде скромного дворецкого дети разбегались с криками:
- Спасайтесь, ещё один! - он не понимал.
По прибытии в замок он получил инструкции и понял, что ему предстоит простейшая работа, никакой физкультуры, одно наблюдение. В итоге оказалось, что он может вообще ничего не делать: всё связанное с Алукардом здесь воспринималось, как проклятье с небес, с которым нельзя спорить, можно только принять.
Андерсон прибыл на два часа сорок минут позже Уолтера. Вампиров он не встретил. Зато дети его очень радовали, он их так любил. Отправившись в хижину, он понял, что та абсолютно такая же, как его келья. Даже кровать по росту.
Следующиий день он встретил свой первый класс. Сбылась мечта. Он учитель... Сначала дети дрожали, но после часовой молитвы и проповеди все спали.
- Ааа, отец Александр Андерсон!
- Проклятый демон!
- Ну я, и что?
- Ты совращаешь детские умы, это страшное преступление! Умри!
- Опяяяять...
Начался зверский баттл. Народ вполне резво делал ставки. Предпочтение было на стороне Андерсона. Правда, когда Алукард отрастил голову, мнение переменилось. Вика, уже уставшая от постоянного мордобоя, решила прервать сей милый междусобойчик. Выбрав момент, она подкралась к Андерсону и похлопала по плечу. Он со словами \\\"Да, дитя моё\\\" обернулся. Он увидел как приклад Харрконена рассекает лесной воздух. Двинув святого отца поперёк лица, Вика схватила его, прижала к стене и, подтянувшись, поцеловала в засос. То что все прифигели, это слабо сказано. Алукард выстрелил себе в голову. Убедившись, что не спит, он решил уйти. Оставив Андерсона хлопать глазами, полицейская ретировалась.
- Ты с ума сошла!
- Да нет, маста, я его с ума сведу!
Девушка не шутила. \\\"А ведь сможет\\\",- подумал вампир.
***
- Он нарушил правила, сэр...
- Но так-то зачем?!
- Нуууу... Никто ничего не сказал, я и действовал по инструкциям господина Филча...
- Отцепите ребёнка от стены и развяжите.

Глава девятая \\\"Психоз (массовый)\\\" (Профессор, профессор... Слезайте со стены...)

Примерно полдня Андерсон ходил чрезвычайно задумчивый. Хотя нет, не задумчивый... Скорее, он был в глухом ступоре. Тыкаясь в стены и в во всё, что попадалось на его пути (всё ниже 120см и легче 40кг, включая детей и профессора Флитвика, он просто перешагивал или стаптывал). Поцелуй Вики почти убил его. Через некоторое время он столкнулся с человеком, бывшем в ещё более убитом состоянии, нежели он сам. Это был проф. Снейп. Помимо множественных переломов, он получил неизгладимую психическую травму. Согласитесь, не каждый день вас пинает обнажённая девушка и при этом кроет матом так, что в... ушах свербит. Ко всему прочему, его терзали страшные кошмары, в которых основными персонажами были он и дикий гроб. Ситуации были столь жуткие и неповторимые, что тут ему успокоительное уже не помогало. И молоко на ночь тоже... Хуже было то, что гроб стал мерещиться ещё и днём. Эта зараза, тихо пошлёпывая, бродила за ним по пятам. На самом деле это Алукард хотел довести несчастного до полного и перманентного безумия. И весьма преуспел в этой области. Снейп большей частью нервно бормотал и испуганно оглядывался.
Также гробику страшно понравились совы. Он просто пёрся с них. В нём, кроме мёртвых Алукарда, патронов Алукарда, крови для Алукарда и прочех мелочей, были различные ключи. Когда Снейп решил послать письмо в больницу, он застал следующую сцену: гроб, тихо насвистывая (ЧЕМ?), подбирал ключи к совяльне (ту стали закрывать на ночь). Рядом стояла зелёная, красноглазая мышь и что-то уверенно втирала гробу. На самом деле, это была вампиризированная фрик-мышь времён Второй Мировой (Док очень плакал, когда она потерялась). Алукард сам не ведал, что у него живёт. Открыв совяльню, многоручка принялся хрумкать вожделенными пернатыми. Ничего, такая ночная закусочка получилась... После этого Снейп даже говорить не мог. Появился первый кандидат на самоликвидацию.

- Уолтер...
- Да, лорд Алукард
- Слушай, почему тебя так все боятся? Нет, ладно я, полицейская, но ты?!
- Мммм, не знаю... Вроде не сделал ничего...

Ученики это \\\"ничего\\\" соотносили со смертью. Увешанный пакетами с кровью и несколькими десятками обойм с патронами, Уолтер как-то слааабо ассоциировался с чем-либо добрым. Увидев, как он передал это всё вампирам, немало народу заказало места в лазарете. Ещё человек 20 поспешил составить завещания. Попытка отомстить дворецкому закончилось потерей большого объёма волосяного покрова на различных участках тела (правда, без жертв), а также большей части одежды. Юмор у Уолтера был своеобразный.
Короче, народ в замке начинал потихоньку съезжать с катушек. Ходовым товаром стал алкоголь в любых проявлениях. Это спасало от страха. Однако добавляло борзости...
13 человек, крепко надравшись, решили повоевать с жуткими монстрами. В отсутствии Алукарда (тот о чём-то говорил с Уолтером), они решили отыграться на нежной девушке Виктории... Сопровождая свой крестовый поход похабными песенками, семикурсники искали вампиршу. На запах перегара из подвала выполз гроб. И мышь.
- Эй, красотка, а ну...
- Ой, мальчики, какие вы кавайные...
- Счас мы тебя свяжем и вы... пообщаемся!
- Ой, правда?!
Толпа кретинов стала окружать девушку. Неожиданно раздался громкий мат. В середину строя характерной походкой вошла та самая мышь. Народ дико припух. Наповал.
- Сдать алкоголь, курево! Всех порешу! - прокричала мыша густым басом.
Вика, впервые видевшая подобного зверька спросила:
- А ты кто?
- Ёжик в кимоно!
Пока народ анализировал ситуацию, подтянулся гроб. Он говорить не умел. Зато умел действовать. Раскидав алкоголиков-недоучек, он схватил остатки виски в бутылке, мышь, Викторию и сбежал.
\\\"Мечта женщины! На все руки мастер и молчит!\\\" - восхищалась про себя полицейская.
***
- Во имя отца, и сына, и святого....
- Простите, профессор Андерсон..
- Да, дит... Кто?!
- Профессор... Ой, нет, нет, уберите этот нож!
- Ересь!

Глава десятая \\\"Перед праздником\\\" (Патроны ищи!)

- Господи, я всю жизнь посветил тебе... Я не смотрю на женщин, Господи... Я больше не грешу с ними. Но доколе, Господи? Блин, может мне уже можно, а? - молился Андерсон. Он действительно не мог думать ни о чём, кроме Виктории. Он с ума сходил (довела-таки, зараза) по ней. Другое дело, в нём горело желание уничтожать нежить. Получался такой вот душевный конфликт. Однако, любовь сильно выиграла, когда директор экспроприировал все штыки, под предлогом опасности для детей. Дети святы, пришлось отдать. У Алукарда тоже отняли пистолеты. Но под предлогом операции серебряным скальпелем с анестезией святой водой. А так как при всём желании, пристукнуть назойливого старикашку Алукард пока не мог, пистолеты перекочевали в кабинет Дамблдора. Два любителя деструкции грустили... Один точил попадавшиеся под руки иголки, ножницы и вилки, тут же читая над ними молитву. Другой со словами \\\"умри тварь\\\" давил мух, и тараканов. Уже шла разработка рогатки... Сильно расстроил проф. Снейп. Оказалось, это он стуканул по поводу пистолетов.
Теперь при оружии оставались Виктория и Уолтер. Первая не отдавала ствол, отмазываясь тем, что хрупкой девушке он нужен для самообороны. А наличие чего-либо у Уолтера просто никто не мог доказать. Наступило временное затишье.
Вика смастерила чудный поводок для гроба. Это значительно упростило её задачу. Гроб, как никто иной, находил что угодно и кого угодно. Теперь, стоило человеку выйти из спальни в неурочное время, как рядом появлялась наша блюстительница порядка и, сдерживая рычащего питомца, загоняла всех по нарам. Включая учителей, призраков, кошку и тараканов.
В последнее время Алукард и Андерсон вели себя странно тихо. Отсутствие оружия обычно не мешало им выяснять отношения, но тут они здоровались и мирно расходились. А дело было вот в чём...
- Мерзкий монстр!
- Ублюдок!
Короче, слово за слово, пальцы веером... Стандартный диалог никак не переходил в драку, так как Алукард по привычке шарил руками в поисках чего-нибудь крупноколибернго и огнестрельного, а святой отец в поисках чего-нибудь острого и не менее освящённого. Когда извечные враги были готовы сойтись в рукопашной, Андерсон вдруг спросил:
- А у Виктории парень есть?!
Алу, конечно с такой темы удивился, но ответил:
- Да нет вроде... Ну, Пип там пристаёт, а так ничего...
- То есть, нету...
- Ещё здесь кретин к ней один приставал... Голой её видел...- ответил вампир. Он уже прочёл мысли святоши и решил добить Снейпа насовсем. Просто не нравился он ему.
- Да как он мог! На святую женщину!
- Девушку,- поправил Алукард. Он правда слегка сомневался в этом, после того, как они повеселились.
- Тем более!
Отловив Снейпа, и крайне эффективно объяснив ему несколько заповедей, Андерсон немного успокоился. Вспомнив, что Алукард - хозяин Виктории, он стал намного вежливей. Полная идиллия. Если бы не...
- Ну где там ещё детали, а? - бухтела мышь.
Гроб самозабвенно копался внутри себя, вытаскивая части различных пулемётов-автоматов. На полу лежали в собранном виде два ППШ, шмайсер и пулемёт Максим. Рядышком дособирался старенький Томпсон. Из тех времён, когда Алукард был маленькой девочкой.
- Скоро Хеллоуин! Надо Алику оружие сделать, он попросил! Чёрт, нахрена ему это всё? - продолжал недоумевать кровожадный грызун - Ведь что-то задумал, и без меня! Ну да, он про меня не знает, он тебя просил...
Гроб, разумеется, молчал. Мышь бухтела в одиночестве.
Снейп постепенно приходил в себя после внушения, сделанного священником. Найдя лошадиную дозу галоперидола, он, наконец, снова начал осознавать мир и действовать. REVENGE... (интересно получится ли? )

***
Глава одиннадцатая " ХЕЛЛоуин" ( А что это за девочка?)

Близился праздник. Все ждали чего-то особенного. Собственно, уже две недели, как в замке никто не свихнулся и не попал в лазарет. Алукард крайне редко выходил из подвала. Андерсон бродил за Викторией. Та нагло строила глазки Снейпу. Тот, в свою очередь, скалился в ответ. Скалился до тех пор, пока не получил от святого батюшки поперёк морды шваброй, позаимствованной у удивлённого Уолтера. С тех пор он всё равно скалился, но некоторое время гораздо менее зубасто. Он наконец выяснил, что гроб - это суровая реальность, а не глюк, и ему сильно полегчало. Он продолжал вынашивать злобный план по убийству вампира. Тот об этом знал, но ему было совершенно полосато. Он к празднику готовился.
- Святой отец, вы же священник! Вам нельзя приставать к женщинам!
- Но Виктория...
- Слышь, хмырь, отстань от девушки! - вылезла откуда-то мышь,- ты тут полегче на поворотах!
Андерсон, разумеется, отпал с говорящей мыши. Такое проклятье он видел впервые. Виктория тем временем тихо ретировалась.
- Ты кто?
- Глюк от Хирано!
- Кого?!
- Не вникай...- и, оставив Сашка стоять и пялиться на пол, скрылась в стене.
"Брр! Такое привидится в этом богопротивном месте..."
Гарри Поттер и его дружная компания тем временем обсуждала....
- Он несомненно послан Тем-Кого-Нельзя-Называть!
- Почему? Ну красноглазый, ну кровь пьёт, ну довёл трёх человек до суицида... Это же не повод для подозрений! Да, он конечно слегка странный...
- Да он тебя убьёт наверняка!
- Да, Гарри, он слегка чокнутый, он даже не удивился тебе.
- Поживём увидим!
- Нет, он пожуёт, и ты уже ничего не увидишь!
Подготовка к празднику продолжалась... Все суетились, запасались защитными амулетами, бронниками и алкоголем для храбрости... Все при деле...

тем временем

- Вот и Хогвартс! Мы проникнем внутрь и всех убьём!
- Слушайте, а почему всё-таки те двое ничего не сделали?
- Ааааа... Маглы, чё с них взять! Магия круче!
- Это да!

Следующий день, празднования Дня Всех Святых...
- Его нет!
- Какое счастье!
- Да, мы спасены, он не пришёл!
- Почему, интересно...
На празднике действительно не было Алукарда. Но вот остальные отрывались по полной...
Отец Андерсон чинно ходил по залу, благославляя всё живое и не очень... Он был весь в белом. Уолтер, тоже аккуратно одетый, спокойно кушал. Фурор произвела Виктория. Для начала она одела чёрное платье со значительным декольте. Мужская половина просто валялась. Однако все хором перестали валяться, когда увидели приложение к Вике. Она где-то раздобыла синюю ленточку... На другом конце импровизированного поводка был гроб. Весь такой начищенный и блестящий. Прелесть, короче... На нем восседала мышь. Эта была мрачной, как туча... ну, очень маленькая тучка. Виной этому служил траурно чёрный бантик на шее. Вся эта процессия важно дефилировала по залу. Большая часть народонаселения при виде всего вышеперечисленного застыла в немом ужасе... Фурор удался... Через полчаса, когда все пришли в себя, а директор толкнул речь, всё вроде стало спокойно... Самое время...
Двери в зал со скрипом открылись. Все в ужасе замерли. Некоторые рефлекторно бросились под стол. Наступила тишина. Неожиданно громко звякнула выпавшая из рук Уолтера вилка. Все вздрогнули. Однако ничего страшного не случилось. На пороге стояла кавайнейшая девочка в белой одежде и шапочке. Чудо, одним словом...
Во всёй этой тиши раздался негромкий мат. Это материлась мышь, которая свалилась с весело подскочившего гроба.
Разговоры восстановились сами собой, все расслабились. Девочка подошла к Уолтеру.
- Ну что, молодой человек, не подарите девушке танец?
- С удовольствием леди!

several minutes later

- Смотрите, Снейп куда-то пошёл!
- Надо проследить!
Трое придуков вновь ломанулись искать приключений. Снейп тем временем приближался к кабинету директора. Покряхтывая, он с натугой взял Шакал и потащил его куда-то.
Тем временем дети столкнулись в коридоре с пятью типами.
- Ааа, Гарри Поттер, собственной персоной! Сам пришёл на смерть!
Дети тихо пятились назад. В принципе им пришёл конец. К сожалению...
- А что здесь происходит?
Убийцы обернулись. Позади них стояла девчонка в белой шапочке.
- Тебя, соплячка, мы тоже прибьём!
У ребёнка медленно появилась улыбка на лице. Все вздрогнули. Столь же медленно она подняла руку и щёлкнула пальцами. Преследователи снова вздрогнули. Она показала им за спину. Там никого не было. Они снова обернулись. Девочка была на месте, но не одна. Гордо стоя на многоногом гробу, она держала в руках Томпсон.
- Вот такой финт ушами! - заявила она.
Они начали выкрикивать какие-то непонятные слова. Полетели разноцветные лучи. После продолжительной канонады девочка опустила пистолет-пулемёт и изумлённо спросила:
- Что вы сказали, не поняла? Ну ладно...
Передёрнув затвор она пристрелила одного.
- Так, теперь подробно, вы кто?
- МММы Пожиратели Смерти!
- Ааааа! Ну, считайте вы подавились! Насмерть!
Перестреляв остаток, Алукард стал собой. Ласково погладил старый ствол и положил его в гроб. Трупики он сложил туда же. Для коллекции...

0

3

Ну вот еще,ищи специально)))

Название оригинала  Tonight
Переводчик ladydewinter
Пейринг Гермиона/Джинни
Рейтинг NC-17
Жанр angst
Предупреждение pwp
Размер мини
Статус закончен

Сегодня ночью - Текст произведения

Дверь, ведущая в заброшенный класс, скрипнула; взгляду Гермионы предстала необычная картина: на столе, откинув голову назад, сидит Джинни – на ней школьная форма, но верхние пуговицы блузки расстегнуты, а юбка задралась до самых бедер. Глаза закрыты, рот – наоборот – открыт, пальцы вцепились в край стола. На коленях перед девушкой стояла Панси, ее вздохи раздавались одновременно со стонами Джинни.

Гермиона зажала себе рот ладонью и постаралась отвернуться, но заметила, как Панси сжимает бедра Джинни, и та снова стонет, на этот раз – гораздо громче. "А что, если их кто-нибудь увидит?" – подумала Гермиона. – "Что, если кто-нибудь увидит здесь ее?" Она вдруг поняла, насколько возбуждена и что стоит одна посреди коридора – и что, если ее поймают? Джинни закусила губу, Гермиона неохотно отвернулась и начала отступление к ближайшему туалету. Вслед ей донеслось: «Твою мать!». Интересно, успела ли Джинни ее заметить?

Пару минут спустя она уже была в кабинке туалета, поставив ногу на унитаз и просунув руку себе между бедер. «Твою мать», - прошептала Гермиона и снова услышала в голове голос Джинни, снова представила ее раскрасневшееся лицо, и Панси, стоящую перед ней на коленях, и ее полуоткрытый рот… и кто-то зашел в туалет. Гермиона плотнее сжала губы и кончила в ту же секунду, позволив себе всего один тихий стон. Она быстро вытерла пальцы о кусок туалетной бумаги, оправила школьную юбку и нажала на спуск унитаза.

Выйдя из кабинки, она столкнулась с удивленным третьеклашкой, который спросил, что она делает в мужском туалете. Гермиона улыбнулась и указала на свой значок старосты, вымыла руки и плеснула водой на горящие щеки.

За ужином она сидела напротив Джинни. Рон и Гарри обсуждали последние модели гоночных метел из журнала «Выбери себе метлу». Гермиона улыбнулась и сделала вид, что с интересом их слушает, но то и дело взгляд ее соскальзывал на стол Слизерина, за которым сидела Панси. Джинни посмотрела на нее и ухмыльнулась, затем покосилась на мальчишек и закатила глаза. С великим трудом Гермионе удалось не покраснеть – ведь все это время она думала только о полных губах, и раздвинутых ногах, и Панси – е-мое, ну почему Панси, она почувствовала отвращение.

Когда они шли обратно в башню Гриффиндора, Рон спросил, не могла бы она помочь им с Гарри с домашней работой по Астрономии. Она уже собиралась ответить, что они и сами с этим справятся, как вдруг заметила взгляд Джинни. Та улыбалась. Нет – ухмылялась. Она все знала. Гермиона покраснела и посоветовала Рону взять ее конспекты, а потом пробормотала, что им с Джинни надо поговорить о своем о девичьем – это был единственный способ заставить Рона слинять.

Гермиона послушно пошла за Джинни вниз по коридору в одно укромное местечко. Она не знала, чего ожидать, и вдруг оказалась прижатой к стене. Конечно, Джинни тогда ее заметила, конечно, Джинни все знает. Гермиона вздрогнула, Джинни только сильнее прижала ее к стене, одной рукой обнимая за талию, а второй опираясь куда-то у нее за головой. Она почувствовала дыхание на своей коже, когда другая девушка наклонилась к ее уху.

– Я видела, как ты наблюдаешь за нами, - Гермиона промолчала. Не было смысла ни соглашаться, ни оспаривать это. – Понравилось? – Джинни посмотрела ей в глаза, она кивнула – да понравилось, и она знает, что Джинни знает. На секунду ей показалось, что Джинни вообще знает все-все-все. – Я так и подумала, что ты не обрадуешься, увидев меня с ней. – Гермиона сглотнула. – Ты беспокоилась, что скажет Рон, узнав, что его сестра встречается со слизеринкой? Или это завело тебя? Я знаю, что меня это заводит, - Джинни пристально посмотрела ей в глаза. – Спорим, что после этого ты побежала дрочить? Так?

Гермиона снова кивнула. Джинни ухмыльнулась.

– И куда же ты пошла? В мужской туалет? Тебя кто-нибудь видел?

Гермиона открыла рот, собираясь ответить, но Джинни зажала его той рукой, что до этого покоилась на талии старшей гриффиндорки.

– Нет. Я знаю. Я знаю, что ты сделала, я знаю, чего ты хочешь, - рука снова скользнула на талию Гермионы, затем ниже, между ног. Трусики были мокрыми, девушка закусила губы, пытаясь сдержать стон.

– Да, я знаю, чего ты хочешь. Я могла бы трахнуть тебя прямо здесь, в коридоре, или в туалете, или прийти к тебе в спальню ночью. Я пришла бы к тебе в комнату, к тебе в постель, ты задернула бы занавески, потому что ты знаешь, что я приду. Ты ждешь меня, ты возбуждена, так же, как сейчас, - пальцы Джинни проникли ей под трусики, и на этот раз она застонала. Джинни фыркнула.

– Сегодня ночью ты должна быть осторожней, - Гермиона вздрогнула, услышав слово «сегодня».

– Да, сегодня ночью ты должна быть осторожней. Мы же не хотим никого разбудить, так? А может быть… может быть, я ложусь рядом с тобой, забираюсь под одеяло, на тебе только ночнушка, ни трусиков, ни лифчика, я дотрагиваюсь до тебя, до твоей кожи, ты стонешь, и вдруг кто-то просыпается, может быть… да, это Парвати, ее кровать рядом с твоей. Парвати проснулась и спрашивает, все ли с тобой в порядке. Конечно, ты говоришь «да», да, я задираю твою рубашку до талии, потом выше, я снимаю ее, тебе она больше не нужна, - в этот момент пальцы Джинни скользнули ей между ног, обвели горошину клитора, почти дотронувшись до входа, Гермиона сильнее развела ноги, руки попытались найти, за что удержаться, но нащупали только стену.

– Ты обнажена, хотя в темноте я не вижу, я знаю, как ты выглядишь. Я видела тебя. Так Парвати… ты думаешь, она еще не спит? Я думаю, нет, она слушает, она не знает, что происходит, она кое-что поняла, она услышала, как участилось твое дыхание, как хрустят простыни, когда я двигаюсь, вверх, вниз. Да, она знает, она слушает, ее рука между ног, вот так, - Джинни наглядно продемонстрировала, - я целую тебя, твою шею, твою грудь, я облизываю твои соски, ты так хочешь меня. Да. Ты хочешь меня, и сейчас тоже, - пальцы задвигались медленнее, чтобы все это не закончилось слишком быстро.

– Я облизываю твои соски, я кусаю твои губы, сильно, чтобы ты не стонала, но я уверена, Парвати все равно слышит. Она заметит, она так любопытна, но в то же время ей достаточно просто знать, что ты на грани, что ты извиваешься подо мной. Я скольжу ниже, ниже, я лижу, целую, я трогаю твой клитор, да, вот так, быстрее, я знаю, что мне понравится твой вкус, твой запах, быстрее, ты выгибаешься на кровати, ты все еще не можешь стонать, я слышу, как стонет Парвати и как часто ты дышишь, да, да, ты кончаешь, сейчас ты кончаешь, - Гермиона вздрогнула в последний раз и безвольно повисла в объятиях Джинни.

Внезапно она обернула руки вокруг Джинни, ладонь младшей девушки оказалась у нее на затылке, она почувствовала, как Джинни целует ее ухо, щеку, но Гермионе хотелось большего. Она повернулась к Джинни, та вопрошающе на нее смотрела. Гермиона наклонилась вперед, и вторая девушка не отстранилась, не оттолкнула ее, а поцеловала в ответ, сначала только губы, затем все глубже и глубже, и это то, что нужно. Гермиона знает.

– Ты хотела, чтобы я увидела тебя, - сказала она, наконец прервав поцелуй.

Джинни улыбнулась.

– Я хотела тебя, - она отступила на шаг назад, разрывая объятия.

Гермиона посмотрела вниз, одернула юбку и постаралась сделать вид, что это вовсе не она только что занималась сексом в коридоре. Затем она вдруг покраснела:

– У меня теперь отдельная комната.

– Я знаю, - Джинни отвернулась и пошла по направлению к гостиной Гриффиндора. Гермиона переждала секунду и последовала за ней. Сегодня ночью, улыбнувшись, подумала она.

0

4

Бета  Galadriel
Пейринг Макгонагалл/Гермиона
Рейтинг NC-17
Жанр angst
Саммари «Если бы молодость знала, если бы старость могла…» Тот вариант, когда старость очень даже может, а вот молодость тупит не по-детски
Дисклеймер ничего не вижу, ничего не слышу, ни на что не претендую
Предупреждение насилие, принуждение
Размер мини
Статус закончен

Сойти с чужого ума* - Текст произведения
(примечание: курсив – что-то типа милицейского протокола. Назовем просто – «Хроники Норн»)

- Ты тоже считаешь меня сумасшедшей, да? Я не сошла с ума, слышишь, Я НЕ СОШЛА С УМА!!! – санитары св. Мунго наконец-таки успокоили вырывающуюся Гермиону Грейнжер смирительным заклинанием и повели за пределы школьной территории к месту, откуда можно было аппарировать.

Минерва МакГонагалл, тяжело вздохнув, закрыла дубовые двери Хогвартса и пошла к себе в кабинет.

* * * * *

Гермиона, девочка моя, ты не понимала, что творишь. Так будет лучше, поверь мне, лучше для тебя. Все равно сейчас уже поздно что-либо исправлять.

- Профессор МакГонагалл, я хотела бы стать анимагом. Но для этого мне необходимы дополнительные занятия по Трансфигурации. Мне неудобно вас просить, но, может быть, есть возможность…

- Если это не повлияет на вашу успеваемость, мисс Грейнжер, то, я думаю, мы решим этот вопрос. Скажем, понедельник, среда и пятница. Семь вечера.

Я не могла тебе отказать. Ты так искренне стремилась к знаниям, что казалось кощунственным чинить тебе какие-либо препятствия. Как загорались твои глаза, когда у тебя что-то получалось, когда ты открывала в себе новые возможности, получала новые знания! С каждым разом ты поднималась на еще одну ступеньку, как по одной из лестниц Хогвартса, - легко и непринужденно. Но это не умаляло твоей радости от каждого нового достижения.

- Минерва, у меня получилось! Я теперь знаю свой анимагический облик. Угадай, кто?

- Даже не могу предположить, дорогая…

- Я буду рысью! Представляешь?

Я сказала тебе… Нет, я попросила тебя звать меня Минервой. Мне пришлось долго доказывать тебе, что отношения «учитель-ученик» не подходят для наших дополнительных занятий. Чтобы я смогла помочь тебе стать анимагом, ты должна была полностью довериться мне. А такая степень доверия возможна только у близких друзей. Иногда – у родственников. Именно поэтому Анимагию и не преподают. Мы разучились доверять друг другу. Но ты смогла, девочка моя, ты переступила через себя, и у тебя все получилось. Даже быстрее, чем я предполагала.

…рысь средних размеров растянулась перед камином, положив голову на передние лапы. Ее глаза закрыты, но сон очень чуток. Под боком у нее свернулась в клубок полосатая кошка с прямоугольными отметинами вокруг глаз…

Но и когда надобность в дополнительных занятиях отпала, ты приходила ко мне в понедельник, среду и пятницу ровно в семь часов вечера. Весь шестой курс. Мы решили, что пока никому не скажем, что ты уже добилась успеха и стала анимагом. Я видела, как сильно тебе хотелось покрасоваться перед друзьями, но я убедила тебя не делать этого, сказав, что тогда нам придется прекратить наши «дополнительные занятия». Я и так уже ловила иногда на себе задумчивый взгляд Альбуса.

А потом наступило лето, и ты уехала. Я скучала по тебе, девочка. И, я знаю, ты тоже скучала.

…Минерва, я только сейчас поняла, как много значили для меня наши «дополнительные занятия». Мне так не хватает тебя. Никто не понимает меня так, как можешь понять ты. Никогда еще я с таким нетерпением не ждала учебного года…

Я зачитывалась твоими письмами. Ты уже была почти готова принять решение, сказать те слова, что я так ждала. Я это чувствовала. Мне, разочаровавшейся в жизни старухе, была нужна твоя молодость, твоя красота. Все то, что я уже давно потеряла. Я любила это в тебе, дорогая.

А когда увидела тебя первого сентября, то чуть не лишилась дара речи. Ты стояла с Поттером и Уизли, повзрослевшая. Уже не девочка, а маленькая женщина. Легкий загар, лукавый огонек в глазах, изящные жесты – все это придавало тебе новое очарование, новый шарм.

…их глаза встречаются, Гермиона не может сдержать радостную улыбку. Сказав что-то своим друзьям, она направляется к Минерве, но та останавливает ее жестом, одними губами прошептав: «Как обычно»…

Слава Мерлину, предлог нашелся сам собой. Даже не пришлось снабжать Альбуса новой порцией лапши: он сам все устроил, поручив мне разработку новой системы охранных заклинаний на базе моих исследований в области Защитной Трансфигурации. А тебя назначил моей помощницей. Очень удобно для нас.

Сначала все шло как раньше. Долгие беседы за чашечкой чая у камина, прогулки в наших анимагических обликах. Но с каждым разом мне было все труднее противостоять твоей красоте, сдерживать себя. Ты была так прелестна. Да, девочка, я хотела тебя. Хотела пробовать на вкус твое тело, ловить губами твои стоны. Я больше не могла ждать.

- Минерва, что ты…

Острые выступы холодной каменной стены больно впиваются в спину Гермионы. Она пытается вырваться, но Минерва крепко держит ее за руки. В конце концов, устав бороться, разжимает губы, позволяя языку своей *бывшей* старшей подруги проникнуть в ее рот. Когда та отступает, Гермиона сползает по стене на пол. Удивление в ее глазах сменяется ужасом, когда она слышит одно короткое слово: «Империо».

Я не могла поступить иначе. Я видела твой взгляд. Добровольно ты бы не позволила мне любить тебя, твое тело. Ты считаешь себя преданной? Да, я предала твое доверие, но я дала тебе больше, чем ты смогла бы когда-либо получить сама. Ты это поймешь. Потом. И будешь жалеть. Если, конечно, к тому времени из тебе не сделают действительно сумасшедшую.

…лунный свет проник сквозь неплотно задернутые шторы, посеребрив тела двух женщин. Молодая девушка лежит на широкой кровати, широко раздвинув ноги, лаская руками свою грудь. Старшая женщина, лежа на правом боку, целует ее в губы, дразня левой рукой ее набухший клитор. Скользнув пальцами во влагалище девушки, она наблюдает, как та изгибается, стараясь насадить себя как можно глубже на источник наслаждения. Тогда женщина добавляет второй палец, ритмично двигая ими внутри девушки, пока та обессилено не откидывается на подушки, дрожа от испытанного впервые в жизни оргазма. Через некоторое время, придя в себя, девушка встает на пол на колени перед широко разведенными в стороны ногами женщины и начинает ласкать языком ее клитор. Услышав приказ, девушка скользит языком внутрь, совершая им движения в такт толчкам бедер женщины. Кончив, та какое-то время отдыхает, а потом заставляет девушку принять зелье сна без сновидений…

Ты была просто восхитительна. Правда, за эту ночь мне пришлось обновлять заклинание Империо несколько раз, но оно того стоило.

Естественно, утром ты первым делом бросилась к Альбусу. Униженная и оскорбленная. Преданная. Ты даже позволила ему копаться в твоей памяти, согласилась принять Веритасерум, но… И то, и другое дало один и тот же результат: весь прошлый год я учила тебя Анимагии, а в этом году мы работали над защитными заклинаниями. Многочисленные проверки не выявили ни малейшей попытки модифицировать твою память. Впрочем, меня тоже проверяли. С тем же результатом.

Зачем тебе надо было это, девочка? Ведь все могло быть хорошо. А теперь все считают тебя сумасшедшей. Ведь ты так искренне рассказывала, что я изнасиловала тебя, используя Империо, что всем было видно, как безоглядно ты сама этому веришь.

Мои исследования в области Защитной Трансфигурации были более чем успешны. Эту цепочку заклинаний я составила около трех лет назад. Ты знаешь, помнишь, как все было на самом деле. Рассказываешь об этом. Но как только твою память пытаются «освежить» против твоей воли (не имеет значения, согласна ли ты на это: защита реагирует на любое вмешательство), реальные воспоминания трансформируются в совершенно иные. Те, которые вплетены в эту цепочку.

Девочка, твоя беда была в том, что ты обладала тем, чего я лишена уже многие годы. Молодость, красота… Они так иллюзорны. Так быстротечны. Я любила их в тебе. Я ненавидела тебя за них.

Нет, милая, я не считаю тебя сумасшедшей. Я знаю, что ты не сошла с ума, девочка. Это я сошла с твоего ума.

* Понятие «сойти с чужого ума» рассмотрено автором в разрезе данной концепции: ты сходишь с ума, но в дурку сажают кого-то другого. Получается, ты сошел с его ума :-)

0

5

Название оригинала  The Games Slytherins Play
Бета Elga, Redwitch
Переводчик dented_sky
Пейринг Панси/Гермиона, Гарри/Драко, Панси/Драко
Рейтинг NC-17
Саммари Правила просты: первым трахнул свою цель – победил, влюбился – проиграл.
Дисклеймер Все принадлежит Роулинг, автор и переводчик никаких выгод не получают
Предупреждение pwp, гет.
Размер миди
Статус закончен
Примечание переводчика фик писался до того, как стало известно, что у Панси темные волосы, поэтому… и вообще, здесь все аушное.

Такие слизеринские игры - Текст произведения
Оригинал

Панси встретилась взглядом с Грейнджер и коротко хмыкнула.

Шел урок Зелий; ее напарником, как всегда, был Драко, и в данный момент они занимались тем, что нарезали корешки рефлезии.

- Какая тоска… – вздохнула Панси, на мгновение прерывая свое занятие.
- Да, – ответил Драко, вложив в одно короткое слово всю надменность потомственного аристократа.
Панси раздраженно закатила глаза и, тряхнув косичками, вернулась к прерванному занятию. Иногда Драко был невыносим из-за своей чрезмерной заносчивости.

Бросив через пару минут короткий взгляд на Грейнджер, Панси убедилась, что та по-прежнему смотрит на нее. Под слегка удивленным взглядом слизеринки Грейнджер вскинула голову и несколько пушистых, шоколадного цвета кудряшек упали ей на лицо. Затем гриффиндорка медленно развела плечи, выпячивая грудь. О, у этой грязнокровки определенно было право на такую демонстрацию – ее грудь выглядела… аппетитной.

Панси почувствовала некоторое неудобство, м-м-м, внизу… она поерзала на месте, скрывая покашливанием чуть было не вырвавшийся стон возбуждения. Драко взглянул на нее и поднял брови, насмешливо блеснув серыми глазами. Панси насупилась и, кинув в котел горсть Звездной Пыли, прошептала:
- Прекрати. Я просто закашлялась.
Драко лишь ухмыльнулся. Ну конечно, Малфоя так просто не обманешь.
- Панси, ты похотливая сучка.
Девушка промолчала. Черт, и как он всегда догадывается о ее возбуждении?

Они вернулись к приготовлению зелья, по очереди добавляя необходимые ингредиенты в кипящий котел. Полюбуйтесь - два совершенных студента готовят одно совершенное зелье.
Ведь Драко Малфой был совершенством: идеальная кожа, идеальные волосы, идеальная голос…
И Панси Паркинсон была совершенством: с волосами, отсвечивающими золотом, и глазами, переливающимися янтарем. А еще Панси красиво двигалась, легко поддерживала любую беседу и – самое главное! – была очень богата. Она любила деньги и одобряла все пути, ведущие к ним. И, разумеется, ее чистокровность проявлялась во всем, что она делала - так легко и непринужденно, словно принцесса.

Однажды Панси услышала, как Поттер раздраженно произнес: «…Что здесь вынюхивает эта слизеринская мопсиха?..» - и поняла, что речь идет о ней, но в ответ лишь только улыбнулась. Ее нос был идеальной формы, курносым ровно настолько, чтобы придать лицу лукавое выражение. Этот очкарик до сих пор не мог завести себе подружку, и поэтому его мнение о женской красоте никого не интересовало. Панси заметила, как Уизли после слов Поттера украдкой бросил на нее восхищенный взгляд и покраснел.

Мопсиха, ну конечно!..

Когда урок закончился, и они с Драко шли по коридору, Панси вдруг захотелось. Чего-то, что солоновато пахло и ощущалось на языке, как карамель… ну, или что-то похожее на это. К чему она могла бы прикоснуться своими тонкими наманикюренными пальчиками, а затем вдавить их в нежное, горячее, влажное… Ей захотелось.
- Драко…- многозначительно кашлянула она за спиной Малфоя, – мне скучно.
Он посмотрел на нее через плечо, усмехнулся и кивнул в знак того, что понял.

Умный мальчик.

Чуть позже он сидел на краешке стола в одной из пустующих комнат, а она, стоя на коленях, делала ему минет. Двигаясь ртом по напряженному члену, она рассеянно отмечала привкус мыла и свежего пота. Малфой едва слышно постанывал, и когда он откинул голову назад, отводя от нее взгляд, у Панси появилась возможность скучающе закатить глаза. Какая тоска... Она представила, как выглядела бы Грейнджер, если бы была сейчас на месте Малфоя. Мягкая упругая грудь под туго облегающим свитером, шоколадные завитки волос вокруг раскрасневшегося лица… о, да!.. Панси просунула одну руку между ног и прикоснулась к себе, представив, как колышется грудь под школьным свитером, а темные торчащие соски трутся о шерстяную ткань… колючую… грубую ткань… и вдавила свои пальцы в изнывающую плоть, лаская пульсирующий от возбуждения комочек… о, да!..

***

- Мой ядовитый цветочек, только что я кое о чем подумал, - произнес за обедом улыбающийся Драко, - мы с тобой могли бы поиграть.
Панси немного озадаченно взглянула на него.
- Поиграть? Мы слишком взрослые, чтобы играть, Дракончик.
Его щеки чуть порозовели, а серые глаза озорно блеснули.
- Поверь мне, будет весело. – Он не сводил с нее взгляда, – Я знаю, ты ужасно хочешь развлечься. А я ужасно хочу одну нахальную задницу.

Панси улыбнулась. М-м-м… что ж, она не против, если очередной сладкий мальчик попадет в похотливые лапки Слизеринского Принца. Панси пододвинулась поближе к Малфою и томно улыбнулась ему.
- И что же предлагает мой маленький любитель задниц?
Его ухмылка стала шире.
- Мы выбираем себе жертву. Правила просты: первым трахнул свою цель – победил, влюбился – проиграл. Затем выбираем следующих и играем дальше.
Она мягко улыбнулась.
- Какие извращенные мысли приходят тебе на ум, дорогой... ставка в 100 галеонов тебя устроит?
Драко согласно кивнул:
- Выберешь?..
Она обвела взглядом Зал и, увидев кое-кого, не устояла перед искушением.
- Твоя цель - Поттер, моя - Грейнджер.
Драко тут же скривился и громко стукнул кружкой о стол, выглядел он при этом чрезвычайно рассерженным.
Слизеринка удивленно подняла брови.
- Вечно ты поганишь даже самые лучшие идеи, – зашипел Малфой, - выбрать эту грязнокровку… трахнуть эту грязнокровку… да меня тошнит от одной мысли об этом. Неужели ты действительно ее хочешь?
Панси поджала губы и отвернулась, пожав плечами.
- Я ее хочу, – подтвердила она.

Снова посмотрев на гриффиндорский стол, она заметила, что мелкая Уизли буравит ее хмурым взглядом.
Какие проблемы, рыжая? Думаешь, уведу у тебя подружку?..
И уведу!..

***

Драко все еще сердился, когда они вместе с другими слизеринцами вернулись в факультетскую гостиную. Но вызов принял. Еще бы! Поттер не первый год был занозой в его сердце. Или, правильнее сказать, в другом месте.

***

Ясным субботним утром Панси сидела в укромном уголке школьного сада, любуясь яркими цветами. Пестрая бабочка пролетела перед самым лицом Панси, и когда девушка подставила свою ладонь, хрупкое создание уселось отдохнуть на один из тонких пальчиков. Маленькие мохнатые лапки приятно щекотали кожу девушки, а крылышки, в розовых, голубых и сиреневых узорах, обдавали ее лицо наилегчайшим ветерком. Панси безмятежно улыбалась, слегка поворачивая ладонь то влево, то вправо, чтобы бабочка не успокаивалась и не складывала крылышки, но вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она резко обернулась.

Спокойно, детка.

- Грейнджер… - коротко кивнула она гриффиндорскому префекту.
Вторая девушка выглядела слегка удивленной, но не более. Она немного постояла, глядя на Панси, но глаза ее были совершенно непроницаемыми. А потом вдруг наклонилась, прикоснулась своими пальцами к вытянутой руке девушки. Темные завитки скользнули по лицу слизеринки, заставив задержать дыхание.

Панси любила прикосновения. Любила ощущать чужие пальцы на своей коже и удивлялась тому, что некоторые люди относятся к этому с опаской. Драко недовольно кривил губы, когда она пыталась обнять или погладить его без повода. А Панси радовалась, ощущая теплоту уютных дружеских объятий, непринужденное скольжение ладоней по телу, успокаивающие и ободряющее.

Но еще никогда касания не были настолько… будоражащими.
Подушечки чужих пальцев прошлись по ее предплечью, мягко надавливая и чуть щекоча кожу, в то время как внимательные темные глаза были прикованы к ее лицу. И Панси почувствовала, что сердце в ее груди тоже стало бабочкой, как оно взмахивает крыльями, тщетно пытаясь улететь, и задевая ребра краешками крыльев, высекает о низ покалывающие, обжигающие искры…

А потом бабочка переползла с пальчика Панси на ладонь Грейнджер. Гриффиндорка улыбнулась, выпрямилась и, развернувшись на пятках, ушла, унося с собой свою улыбку, пеструю бабочку и весь воздух из легких Панси.

И слизеринка решила, что пора уже что-то делать.

***

Матч Гриффиндор-Ровенкло прошел весело. Поттер весь матч преследовал Чоу, и никем не замеченный бладжер с характерным звуком огрел его по голове. Оглушенный Поттер еле удержался на метле, но, судорожно вцепившись в рукоятку, все-таки умудрился поймать снитч.
Панси этому фокусу не удивилась. Собственно, ей вообще было плевать.
- Ой, да ладно… - протянула она, ни к кому конкретно не обращаясь.
Сидевший рядом Драко прошептал:
- Самое подходящее время, чтобы начать игру, как думаешь, цветочек?..

И ближе к вечеру они направились в Больничное крыло.

Там толпилась целая куча галдящих гриффиндорцев, и – предосторожности ради – двое слизеринцев притаились в дальнем углу холла, терпеливо выжидая момент. Наконец Больничное крыло опустело, и они зашли к Поттеру. Уизли и Грейнджер по-прежнему торчали там, а Поттер подремывал в кровати.

- Ты чего здесь забыл, Малфой? – произнес Уизли, как он, вероятно, думал угрожающе. Панси фыркнула, когда Драко стал препираться с рыжим гриффиндорцем, и попыталась привлечь к себе внимание Грейнджер. Когда ей это удалось, Панси лукаво улыбнулась и гриффиндорка, удивленно подняв брови, несколько мгновений глядела в глаза Панси, а затем повернулась к Уизли и сказала:
- Не связывайся с Малфоем, Рон, просто игнорируй его и все, – и мягко добавила, – ты не возражаешь, если я тут задержусь ненадолго? Хочу посекретничать с Гарри...
Панси и Драко насмешливо наблюдали, как побагровевший Уизли тщетно пытался придумать отговорку, чтобы остаться.
Наконец Рон ушел, гневно бурча что-то себе под нос, и Панси, кивнув Грейнджер, направилась в дальний угол комнаты. Чуть помедлив, девушка последовала за ней.

Они забрались с ногами на одну из кроватей, застеленных белоснежным накрахмаленным бельем, и Панси решительно задернула полог, накладывая на него Заглушающее заклинание.
- Что ты хочешь от меня, Паркинсон? – спросила Грейнджер, однако, голос девушки не был удивленным, и ее взгляд сказал Панси, что гриффиндорка сама прекрасно все понимает.

С минуту Панси наслаждалась напряженной тишиной, заполнившей их маленькое убежище, а потом подняла руку и кончиками пальцев оставила на щеке гриффиндорки легкий теплый след прикосновения – как тень, как ветерок от крыльев бабочки. И Грейнджер не отпрянула, не нахмурилась и не сказала ни слова, просто подалась навстречу. Когда их губы встретились, сердце Панси ухнуло вниз, и ей захотелось еще больше, еще ближе, теснее, глубже. Этого вкуса – чужого и сладкого - на языке и настойчивых рук на коленях... нет, уже выше, и обняла, навалилась, придавила к кровати, не отпуская сладкие губы.

Панси провела ладонями по бедрам гриффиндорки и, дойдя до коленей, развела их в стороны и устроилась между ними. Поцелуи стали настойчивее и грубее, и губы уже саднило, но поцелуи не прекращались, даже когда Панси стала на ощупь стягивать с них обеих туфли и чулки, нетерпеливо и уверенно. Но вот она оставила губы ради других манящих мест и, резким движением задрав Грейнджер юбку, наклонилась и провела языком вдоль паховой складки. Оставляя нарочито влажные следы, она прошлась языком по обе стороны от белых трусиков, жадно вдыхая незнакомый пряный запах. Грейнджер приглушенно застонала, прикусив нижнюю губу, и чуть подалась бедрами навстречу. Панси снова потянулась к лицу девушки, скользя по ее телу, как змейка, и добравшись, тихо прошептала, обдавая щеку обжигающим дыханием:
- Надеюсь, тебе это понравится, – опустив руку, она просунула ладонь под трусики Грейнджер и мягко вдавила пальцы в горячую, влажную плоть.
Гриффиндорка тихо и сдавлено охнула, втянув живот, глянула из-под полуприкрытых век почти жалобно, но промолчала.

Да, ей это понравится.

Панси хмыкнула и перекинула ногу через левое бедро гриффиндорки, уселась на него верхом, ерзая изнывающей от возбуждения промежностью о горячее тело, и медленно заскользила по нему, опираясь на свободную руку: вперед, назад, изгибаясь всем телом от невыносимого наслаждения, продолжая ласкать ловкими пальцами все укромные уголки между ног Грейнджер. Та постанывала, зажмурившись. Панси решила, что некоторая слабость слизеринкам тоже простительна и, подавшись вперед, положила голову на грудь Грейнджер. И еще Панси позволила себе глухо застонать и слегка укусить нежный сосок, задорно торчащий из-под колючей ткани свитера. Желанная, мягко колышущаяся грудь под школьным свитером, прямо перед ее лицом – совсем как в недавних фантазиях.

Жар нарастал, и возникло неодолимое желание вдавить, сжать, прильнуть всем телом… Сердце билось как бешеное, было трудно дышать от переполнявших ощущений, запахов, стонов, чужих и своих. Панси быстро облизала пересохшие губы и, продолжая тереться о Грейнджер, ввела два пальца в ее узкое, скользкое от влаги отверстие, и тугая жаркая плоть плотно обхватила их, мускулы влагалища сокращались в неровном, тягучем ритме, будто всасывая пальцы внутрь. Гриффиндорка забилась под ней, заметалась, вцепилась в простыню обеими руками и, сквозь закушенные губы, стонала, стонала… Панси не удержалась на руке и навалилась на гриффиндорку всем телом, вжималась в нее, стискивала груди, целовала каждый сантиметр кожи, до которого могла дотянуться, и пик наслаждения уже подступал… вот сейчас… да…
Все смешалось в мыслях, все ощущения слились в одно чувство наслаждения… упругая грудь под колючим свитером… горячий член Драко во рту, вкус пота… пряный запах на трусиках гриффиндорки и… да… Грейнджер… да, о, да-а-а… а-ах!... да-да, Гермиона…

И нахлынула сладостная волна и накрыла Панси с головой… а секунду спустя она явственно осознала, какие слова вырвались у нее на пике оргазма. Она назвала грязнокровку по имени!.. И теперь эта… эта… смотрела на нее из-под спутанных, влажных прядей волос, упавших на лицо, и улыбалась. Панси прокляла свою несдержанность и, опустив голову, спрятала пылающее от стыда лицо под складками задранной гриффиндорской юбки. Прижавшись лицом к животу девушки, она ощутила короткие, редкие толчки - затихающие волны оргазма - и помимо воли улыбнулась, лизнула Грейнджер в пупок, и та в ответ сдавленно хихикнула, чуть дернув коленями.

Тихое дыхание и окутавшее их тепло действовали усыпляюще, и обе девушки лежали, полуобнявшись, в сонной неге, когда за занавеской вдруг раздался громкий настойчивый кашель. Панси очнулась от дремы, приподнялась и высунула голову наружу.

Драко стоял, скрестив руки на груди, и нетерпеливо постукивал по полу носком ботинка. Панси бросила взгляд в дальний угол и увидела приподнявшегося в кровати Поттера, который, щурясь на свет, не отрываясь, смотрел на Драко. Взъерошенные волосы, раскрасневшееся лицо, припухшие губы, и под смятой простыней - явно обнаженное тело… выглядел гриффиндорец как после хорошего траха. Драко демонстративно в его сторону не смотрел, буравя тяжелым взглядом подругу.
- Ладно, сейчас… – прошептала она.

Стараясь не смотреть на Грейнджер, слизеринка быстро нащупала в темноте вещи, натянула туфли, а чулки запихала в карман.
- Мне пора идти, – сказала она, надеясь, что Грейнджер промолчит и вся эта история закончится здесь, за пологом одной из больничных кроватей. Она собралась снять заклинания с полога, но почувствовала пальцы Грейнджер на своем плече.
- Панси…

Это было просто ее имя, в самом деле, просто имя, ничего особенного. Но когда это имя произносят, будто звуками ласкают кожу, как прикосновение… разве можно устоять? Панси вздохнула и вопросительно взглянула на Грейнджер.
- Когда мы встретимся опять?..

Панси слышала, как за пологом Драко нетерпеливо стучит носком ботинка по ножке кровати. Это должно было быть единственной встречей. Спором. Игрой. Но ей нравится эта девушка, и она хочет встретиться с ней снова. И плевать на все остальное.
Панси повернулась к Грей… к Гермионе и легко чмокнула ее в губы и, глядя прямо в глаза, почти беззвучно прошептала:
- Пришли мне сову.

А потом сняла заглушающее заклинание и выскользнула наружу, не оглядываясь.

***

Они вернулись в подземелья. Драко всю дорогу молчал, стиснув зубы. Пару раз Панси показалось, что юноша украдкой оглянулся, но она не была уверена. Он не заводил разговор о новом пари, и что бы ни означало его мрачное молчание, Панси оно устраивало.

Позже, после полуночи, школьная сова принесла слизеринке маленький, свернутый трубочкой, пергамент.
«Библиотека, завтра ночью, у секции 11-Н».

Панси фыркнула. Свидание в библиотеке?..
Какой идиотизм.
Но разглядев в самом углу пергамента нарисованную порхающую бабочку, улыбнулась и погладила ее кончиками пальцев.
Само совершенство.

0

6

Бета  Alastriona
Пейринг Флер/Чоу/Джинни
Рейтинг NC-17
Жанр pwp
Саммари не пейте ничего вместе с близнецами Уизли, а то…
Дисклеймер нас тут и рядом не стояло.
Размер мини
Статус закончен

Три цвета пламени - Текст произведения

Пуфф!

И тут же следом грянул радостный хохот. Флер нервно оглянулась – неподалеку группка под предводительством пары удивительно рыжих одинаковых парней громко смеялась, доставая слизняков друг у друга из-за ушей. «Очаровательные хлопушки – скользкая гадость вместо конфетти», - девушка наморщила носик и вновь повернулась к своему обожателю. Роджер Дэвис растерянно улыбнулся и пожал плечами: дескать, гриффиндорцы, чего с них взять… Крепкий капитан квиддичной команды Рэйвенкло пребывал в неописуемом восторге от своей изящной спутницы и совсем потерял голову. Флер же, напротив, вела себя более чем сдержанно – балы были этой француженке не в диковину, равно как и прекрасные кавалеры вроде Дэвиса. «Не удивлюсь, если сегодня он примется выводить рулады под балконом моей спальни. Этому и холода нипочем…» Флер хотелось назад, в Бобатон, в предместье Парижа, где сейчас было намного теплее.

Святочный бал в преддверии второго состязания турнира трех волшебников был в самом разгаре. Пары кружились в танце; кто-то веселился от души, тайком поглощая огневиски, разлитое Фредом и Джорджем Уизли тайком от директорских глаз в бутылочки из-под сливочного пива. Роджер расхрабрился и решительно поволок свою французскую пассию к этим ужасно вульгарным на вид рыжим близнецам.
- Брось, Джордж, не жадничай. Я знаю, у вас навалом выпивки посерьезней, - он оттолкнул руку одного из близнецов, сжимающую пресловутую емкость.
- А ты попробуй, - заговорщицки подмигнул ему Фред.

- Не пожалеешь, - ухмыльнулся Джордж.

Дэвис опрокинул в себя содержимое бутылки и едва не поперхнулся огневиски. Зажимая рот ладонью, чтобы сдержать кашель, он показал близнецам большой палец. Близнецы переглянулись и расхохотались.

Дэвис протянул напиток своей очаровательной спутнице, и Флер пришла в ужас:

    *

      Нет, я не могу, мой папА говорит...

Фред пихнул локтем брата в бок и прошептал ему на ухо: «Поможем Дэвису?»

Джордж отреагировал мгновенно:

    *

      Но ты же хотела узнать Англию поближе!

Флер слегка опешила и кивнула.

    *

      А это часть Англии. – С этими словами он извлек из кармана небольшой серебрянный бокал, плеснул в него и галантно протянул окончательно растерявшейся девушке:
    *

      Специально для Вас, мадмуазель.

Флер повертела бокал в руках и сделала небольшой глоток. Жидкость приятно обожгла. В ней было что-то манящее, что не позволяло просто так оторваться...

После третьей дозы псевдосливочного пива компания уже не казалась Флер такой ужасной, и даже Дэвис стал «милым мальчиком». Голова слегка кружилась, кровь бурлила, сбивая равномерное биение сердца. Волосы, которые ее сестра заботливо укладывала на протяжении двух часов, растрепались, и этот легкий художественный беспорядок в сочетании с раскрасневшимся личиком и полураскрытыми губками делал её еще более восхитительной. Флер заразительно смеялась в своей французской манере и не переставала улыбаться.
- Я хочу танцевать. - Требовательность в голосе удивительным образом сочеталась с просьбой, которой невозможно было отказать. Решительно невозможно…

«Ведуньи» заиграли ритмичную мелодию, и загрустившие было ученики ринулись в пляс. В танцевальном вихре девушка разглядела нелепо подпрыгиваюшего Рона, Гарри, неловко переминавшегося с ноги на ногу, их подружку в небесно-голубой мании и в кои-то веки причесанную. Вот промчался статный сероглазый красавчик из Хаффлпафа, участвующий в турнире, его партнершей была невысокая китаянка с блестящим водопадом иссиня-черных волос. Флер проводила их взглядом и поняла, что у нее уже совсем кружится голова...

От обилия свечей, людей и, главным образом, огневиски, было невыносимо душно; Флер уже скинула жемчужно-серую накидку, так выгодно подчеркивающую синеву её глаз, но это спасло её лишь на один танец, Дэвис прижимал ее к себе все сильнее и сильнее, а вейла не сопротивлялась, более того, она с удивлением замечала, что все происходящее ей начинает нравится.

Роджер шептал ей что-то на ухо, Флер кивала и смеялась в ответ. Танцы следовали один за другим. Наконец, Дэвис расхрабрился и попросил позволения покинуть свою спутницу на пару мгновений – он направился к близнецам Уизли за новой порцией «любовного напитка», намереваясь прихватить еще кое-что соразмерное грандиозным планам на эту ночь.

Флер отошла в сторонку и рассеянным взглядом заскользила по залу. Кажется, это был вальс, потому что пары кружились медленно, а может, потому что она выпила слишком много этого удивительного английского напитка. Нет, глоток свежего воздуха просто необходим… Она потихоньку покинула Большой зал и направилась к выходу из замка.

***

- Как здесь жарко! Мне нужен глоток свежего воздуха! - Чжоу Чанг попробовала очаровательно улыбнуться, но ей это далось с трудом. Ах, если бы она раньше знала, что Седрик Диггори так отвратительно танцует! Мысль о том, во что превратились ее легкие туфельки, вызвала почти физическую боль. А зачем он еще и пил это огневиски братьев Уизли? Конечно ей тоже пришлось из вежливости составить компанию – всего пару небольших глотков, но все равно сейчас было неприятно. Более того, у Седрика в танце мгновенно вспотели ладони, и Чжоу ощущала мокрое пятно у себя на спине. Она еще сильнее выпрямилась в попытке избежать прикосновения влажной ткани и внимательно посмотрела на Седрика. Парень слегка смутился, покраснел и невпопад пробормотал:
- Да, да, конечно,- и после некоторой паузы добавил:- Тебя проводить?
- Нет, не стоит, - Чжоу с некоторой поспешностью выдернула свою ладонь, виновато улыбнулась и через пару мгновений оказалась в саду.

Повсюду метались влюбленные парочки, безжалостно гонимые словно сорвавшимся с цепи профессором Снейпом. Вот кому в этот чудный вечер явно не хватало женской ласки.

«О ужас», - пробормотала Флер. Пальцы путались в многочисленных узелках, заботливо накрученных подружками. Дышать становилось всё труднее и труднее. – «И кто, позвольте спросить, проводит меня до моей спальни? Это немыслимый корсет, я даже вздохнуть не могу нормально», - Флер снова попробовала ослабить завязки, но это ей не удалось; она растерянно оглянулась в поисках помощи и заметила Чжоу, которая стояла в тени и с легкой улыбкой наблюдала за мучениями вейлы. В голове Флер промелькнула мысль, что и в этой школе девчонки ее терпеть не могут, как впрочем, и в Бобатоне... Она нахмурилась, отчего стала похожа на насупившееся белое облачко, но потом поняла, что Чжоу вовсе не смеялась над ее проблемой, и в ее улыбке не было ничего обидного. Флер опустила глаза и тихонько произнесла:
- Ты не могла бы помочь мне ослабить этот корсет? Я даже не могу вздохнуть...

Чжоу ободряюще ей улыбнулась и попробовала помочь. Через несколько минут стало ясно, что попытки не увенчаются успехом - затянулись узлы шнуровки, а в темноте сада не представлялось возможным распутать их, не разрезая. Волшебные палочки на бал с собой никто, разумеется, не взял – из-за турнира ими разрешено было пользоваться только на уроках…
Девушки переглянулись, и Чжоу предложила:
- Может быть, в Замке будет лучше? Там светлее, и до комнат Рэйвенкло отсюда очень близко.
Вопрос замер в воздухе. Флер кивнула головой, подхватила пышную юбку и последовала за Чжоу...

***

Роджер выбежал в сад и практически столкнулся с Седриком Диггори:

    *

      Ты не видел Флер?
    *

      Кажется у нее что-то произошло с платьем, и она ушла вместе с Чжоу.
    *

      С Чжоу? – Роджер растерянно смотрел на подошедших близнецов. – Но как же так?

Фред и Джордж расхохотались:

    *

      Да уж, не стоило тебе ее оставлять одну.
    *

      Не повезло, старик, не повезло

Седрик взглянул на близнецов и мелонхолично произнес:

    *

      А у Вас осталось еще огневиски?
    *

      От тебя тоже сбежала подружка? – Фред держался за живот от смеха
    *

      Но мы же дали тебе целую бутылку, - фыркнул Джордж.
    *

      Да, но мы из нее почти не пили, более того, я только что отдал ее вашей сестре. Она была чем-то очень расстроена, заметила у меня выпивку и попросила...

Близнецы резко перестали смеяться и сжали кулаки:

    *

      Джинни! Где она? Наверно у Ппоттттера. Убьем....

Две рыжих молнии разрезали сад и ворвались в зал...

    *

      Ты отдал огневиски Джинни?

Седрик повернулся к ошарашенному Дэвису и кивнул:

    *

      Да, а что?
    *

      Они что...не сказали тебе, что это за напиток?!...Да-а, дошутились...

***
Тихо отворилась дверь. Чжоу юркнула в темноту, раздался сухой шорох, затем мелькнула вспышка, и спичка подарила свою жизнь свече.
- Тяжеловато с этим запретом на Магию во время турнира, - Чжоу улыбалась, пытаясь извиниться за нелепые правила, а Флер замерла на пороге. Ее восхищенный взгляд блуждал по комнате. Легкая атмосфера Китая чувствовалась во всем: она пронизывала стены, укутывая их шелком с узором цветущих вишен, отбрасывалась тенью свечи-дракона, щекотала воображение каким-то таинственным ароматом... Флер даже забыла, зачем она сюда пришла. Из состояния оцепенения ее вывел голос Чжоу:
- Ты еще не раздумала перешнуровывать корсет, или воздух тебе теперь не нужен?
Чжоу рассмеялась, а Флер сумела лишь вымученно улыбнуться:
- Я все еще мечтаю от него избавиться.
Чанг внимательно осмотрела узлы и покачала головой:
- Скорее всего, придется их разрезать и искать новый шнурок. С этим уже не получится.
Флер мгновение подумала, поняла, что дышать ей совсем нечем и произнесла:
- А ты можешь разрезать всю шнуровку? И дать мне что-то временно пергеодеться, пока подберем новый шнурок?
- Конечно. - Чжоу отодвинула плетеную дверцу шкафа.- Выбирай!
Флер заинтересованно подалась вперед:
- Ой, что это? Кимоно? Всю жизнь хотела померять.
- Вообще-то это не настоящее кимоно - стилизованный халат… - но Флер практически не слушала, ее глаза загорелись:
- Можно?
Чжоу улыбнулась и кивнула.
- Тогда разрежь пожалуйста шнуровку.
Мгновение - и корсет был отброшен в сторону. Флер облегченно вздохнула и решила заодно выбраться из кринолинов. В ответ на недоуменный взгляд китаянки, она пожала плечами и сказала с улыбкой:
- Я буду странно выглядеть в шелковом халате и в этой юбке.

Пламя свечи обрисовало мраморное, словно точеное тело вейлы. Чжоу стало слегка не по себе, а Флер тем временем нырнула в халат. Чернота шелка контрастировала с белизной кожи и струилась по ней мягкими волнами прохлады. Вышитый красный дракон хвостом обвивал тонкую талию, обнимал крыльями плечи, а голову положил на спину Флер, под каскад льняных волос; казалось, что языком он касается шеи девушки...
Чжоу смотрела как завороженная, затем встрепенулась и занялась поисками шнурка, но внезапно раздался вскрик Флер:
- Какое чудо! Меч! А он настоящий?... остргый?... можно мне?

И прежде, чем Чжоу успела что-то сказать, Флер обнажила лезвие меча, взглянула на свое отражение в металле и коснулась острия пальчиком:
- Ай!

Пришлось слизнуть капельку крови. Чжоу подошла к ней и взяла за руку, посмотрела на небольшую ранку и внезапно севшим голосом спросила:
- Больно?

Вейла не ответила; мир закружился у нее перед глазами, ударил в голову пьянящим ароматом, исходившим от смоляных волос той, что держала ее сейчас за руку, и вспыхнул обжигающими огнями черных, слегка раскосых глаз. Темные звезды затягивали и затягивали, Флер наклонялась все ближе и ближе... пока не почувствовала нежное дыхание Чжоу на своей коже...пока не коснулась ее губ...пока не ощутила их пряный вкус.
Поцелуй обжег и растаял на губах с легким звоном; Флер вспомнила, что Чжоу все еще держит ее за руку, и почувствовала, как та вздрогнула. В голове промелькнуло: «Сейчас она отпрянет и все...». Глаза открывать не хотелось, но она все же попробовала.
- Не открывай – прошептала Чжоу, и Флер послушно замерла. Она чувствовала, как рука, источающая аромат жасмина, перебирает пряди ее волос, как скользит кончиками пальцев по щеке. От этого прикосновения по телу пробежали мурашки, и ноги стали подкашиваться. Голова вновь закружилась, Флер приоткрыла губы и почувствовала уже знакомый аромат приближающегося поцелуя...

Поцелуй - огненный танец двух душ. Молниеносные па и плавные повороты, страсть аргентинского танго и кружево венского вальса. Сердца отбивают ритм фламенко, дыхание сплетается в единый порыв ветра, запахи тела будоражат кровь. Губы ищут встречи друг с другом; кажется, что нет той силы, которая могла бы их разлучить. Поцелуй начинает свой внутренний танец. Словно два неистовых дракона, языки прикасаются друг к другу - то плавно и аккуратно, то резко и обжигающе, как искры огня, как волны безбрежного моря...

Губы прикоснулись друг к другу и слились в поцелуе, язык Флер проникал внутрь, аккуратно прикасался к небу и продолжал свое плавное исследование, встречая трепетный отклик. Чжоу почувствовала, как рука вейлы скользит по ее спине в поисках застежки – раскосые глаза приоткрылись на мгновение, а пальцы сами расстегнули потайную молнию. Флер мгновенно справилась с оставшимися крючочками и завязочками – платье упало тяжелой волной к ногам, обнажив невысокую стройную фигурку. Вейла улыбнулась, провела рукой по бретельке лифчика, отодвинула красное кружево, подчеркивающее смуглость кожи и прикоснулась к груди. Чжоу порывисто вздохнула и подалась вперед а поисках поцелуя... Земля уплывала из-под ног... Тем временем Флер расстегнула застежку лифчика, отбросила его в сторону и начала ласкать грудь легкими прикосновениями...

Чжоу не могла устоять перед этой сладостной пыткой; она коснулась щеки вейлы кончиками пальцев, погладила ее бархатистую кожу, ставшую такой горячей, нежно, едва касаясь, провела ногтем по шее – там, где билась пульсирующая жилка, и соскользнула на плечо. Контраст между прохладой шелка и жаром тела сводил с ума. Чжоу отодвинула край халатика, обнажив при этом белоснежное плечо, вдохнула аромат тела и начала покрывать его легкими поцелуями.
Рука скользила вниз по струящемуся шелку, дразняще погладила грудь и соскользнула на талию. Как бы играючи, Чжоу теребила пояс, обвивающий талию Флер, затем нащупала узел и распустила его. Продолжая целовать Флер, она опускалась все ниже, к груди; от нежных прикосновений халатик соскользнул на пол, освободив изящную фигурку из шелкового плена. Чжоу остановилась на мгновение и сделала шаг назад – казалось, что тело Флер мерцает в отблесках свечи, серебрится каскад локонов, и только тонкая полоска пены кружева выделяется на фоне сияния.
Вейла рассмеялась, притянула Чжоу к себе и поцеловала ее, затем тихонько прошептала ей на ушко:
- Пойдем…

В голове слегка шумело, и смысл слов терялся в забытье поцелуев - сладостном, томящем, медленном…Губы Флер никуда не спешили, ведя восхитительную партию, умело перемежая страстные порывы горячими касаниями, ее рука скользнула за спину под тяжелый водопал черных волос, пальцы безошибочно отыскали то самое «кошачье» место на дюйм ниже лопаток, заставляя Чжоу выгнуться; при этом она подалась вперед, задев возбужденными сосками аккуратную грудь вейлы. Из груди Чжоу вырвался хриплый стон, и она запрокинула голову, теряя последние капли рассудка. Флер лишь слегка подтолкнула её и, потеряв равновесие, Чжоу оказалась лежащей на кровати...

Черная смоляная прядь прикрывала ее грудь. Флер пропустила локон между пальцами, наблюдая, как на нем играют блики света. Прядь извивалась змейкой, струилась меж пальцев, ложась браслетами на тонкое запястье. Флер зажала кончики волос пальцами и провела этой кисточкой Чжоу за ушком, она прикрыла в ответ свои раскосые глаза и почти мурлыкнула; дрязнящее прикосновение вызвало волну легкой дрожи. Флер пощекотала ее шейку и почувствовала, как Чжоу подалась ей навстречу, как участилось ее дыхание, как от тела повеяло легким ароматом мускуса...Вейла наклонилась и лизнула ложбинку между смуглых грудей, а затем аккуратно подула на влажную дорожку и начала покрывать ее мелкими дразнящими поцелуями. Чжоу запрокинула голову, выгибаясь всем телом навстречу, черные волосы разметались по подушке. Флер прошлась язычком от ложбинки до соска, который мгновенно чутко отреагировал на прикосновение, и потеребила его - у Чжоу вырвался легкий стон, и она закусила губу, пытаясь сдержаться. Рука Флер скользила по смуглой коже, слегка задержалась на талии, а затем скользнула ниже, меж бедер – туда, где шелковиста ткань белья была уже насквозь пропитана ароматной влагой...

Чжоу нашла в себе силы открыть глаза – казалось, что Флер уже не целуюет ее, а ведет свою захватываюшую игру, умело прочерчивая прохладные дорожки на её теле – под грудью, на животе, плавно скользила по изгибу талии, прикасалась к бедру… Чжоу хотелось умолять ее не останавливаться ни на секунду, продолжать скользить туда, все ниже и ниже! Но она сдерживала себя изо всех сил, шепча лишь имя – Флер!, Флер!!! Флер!!! Темперамент сексуальной игры прорывался наружу, окрасившись горячим шепотом и стонами...

Ноготки Флер слегка царапнули безупречную кожу бедра, и Чжоу выгнулась волной навстречу. Вейла подцепила пальчиками легкомысленные полупрозрачные трусики и медленно потянула вниз, не сводя глаз с партнерши; миновала колени, маленькие ступни, и небрежно бросила их на пол.
Чжоу замерла; сердце бешено колотилось, предвосхищая сладостные волны где-то внутри… Флер наклонила голову, и её льняные прядки заскользили по смуглой коже; ей захотелось вновь ощутить тот самый неповторимый пряный аромат…
Она накрыла Чжоу своим телом, прижалась бедром и принялась ритмично покачиваться, мгновенно чувствуя, как отзывается каждая клеточка тела. Покусывала припухшие от поцелуев губы, водила тонким пальчиком по округлой безупречной груди, заставляя Чжоу разрываться от желания кричать и одновременно продлить сладостную пытку…

Внезапно Флер остановилась, а затем серебристые локоны вновь скользнули вниз. Вейла изящным движением откинула волосы и улыбнулась, явно довольная собой; такие милые безобразия доставляли ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Флер облизнула губы, накрыла ладошкой манящий бугорок меж бедер девушки, и провела влажными пальцами по внутренней стороне бедра.
- Ммм…
Чжоу застонала, когда еще влажные пальчики Флер коснулись ее ягодиц, а язык нежно и аккуратно прошелся по низу живота, а затем соскользнул вниз, к манящему бугорку.... Легкое скольжение – словно впервые неопытная девушка исследует целомудренное тело своей столь же неискушенной в делах любовных подруги. Легкость, которая обманывает разум и заставляет плоть надеяться на то самое прикосновение, которое способно за долю секунды взорвать весь мир разноцветным калейдоскопом и позже погрузить в умиротворение и безоблачный сон.
Флер, как истинная француженка, могла долго плести сексуальную интригу; но ей едва ли не сильнее извивающейся под её ласками Чжоу хотелось…мммм…почувствовать развязку...
Глубокие проникновения языка и пальцев резко сменились на поверхностные ласки, и Чжоу застонала, вскинула руки и запустила изящные пальцы в волосы, разметавшиеся по подушке…
Жар невидимыми нитями пронизывал ее тело Чжоу, подстегивал огненным бичом, принуждая вскрикивать от наслаждения в ответ на ласки. В крови бурлила радуга причудливо перемешанных ощущений; они вспыхивали в сознании и немедленно угасали, не давая Чжоу опомниться: жажда, желание, стыд, растерянность, любовь, ярость, нежность, и снова желание…

- Аа…

Не в силах больше выносить легких касаний языка, Чжоу вырвалась, перекатилась на живот и замерла. Флер в кружевных трусиках легла рядом, провела пальцем по спине вдоль позвоночника до черного причудливо переплетенного узора на левой ягодице, изящно закусила губку и осторожно повторила узор ноготком. При рассмотрении это оказался черный дракон. Волшебная тату показала вейле крошечный раздвоенный язычок и свернулась клубочком. Чжоу хотелось того же, казалось, что сил уже ни на что не осталось; сердце мерно стучало в груди, жар спал, дыхание стало ровным и спокойным. Она повернула голову в сторону Флер, и они встретились взглядами. Чжоу притянула вейлу к себе и, приподнявшись, нежно поцеловала её, а затем рухнула на постель и закрыла глаза.

Тихонечко скрипнула дверь; увлеченные друг другом, девушки забыли об осторожности. Флер замерла на секунду, но потом тихонько выдохнула, разглядев в пламени свечей невысокую рыжеволосую очаровашку. Нижняя губа подрагивала; казалось, девчонка вот-вот расплачется. Ее не смущала ни откровенно разглядывающая её участница турнира трех волшебников, ни свернувшаяся клубочком обнаженная Чжоу, равно и тот факт, что они лежат в одной постели.
- Он меня не любит… - всхлипнула Джинни, ни к кому не обращаясь. – Я хотела поговорить…хотела выяснить...Гарри…

Ах, ну конечно же, мальчишки… Лишь женщина может понять женщину так, как хочется женщине.

Вейла нашарила в сумраке волшебную палочку и заклинанием заперла дверь. Что такое какие-то там турнирные правила в сравнении с неумолимо просыпающимся желанием?

Палочка с глухим стуком упала на пол.

Флер продолжала рассматривать гриффиндорку, коснулась своей обнаженной груди, и тело немедленно отозвалось легкой дрожью. С Чжоу мгновенно слетели остатки сна, ее глаза озорно сверкнули; она полуобняла вейлу одной рукой, а другой начала скользить все ниже и ниже, при этом не сводя глаз с Джинни, пока не коснулась кружева, пока не нырнула в пылающее лоно страсти… Синие глаза подернулись поволокой; Флер непроизвольно облизнула губы и поманила пальчиком расстроенное, разочарованное существо, вдруг внезапно ставшее неумолимо манящим и желанным...Чжоу прошептала:
- Иди к нам...

Джинни, колеблясь, сделала глубокий вдох, подумала, что наверно со сливочным пивом ее братьем было все же что-то не то, но что именно? Ответ затерялся в волне, просыпавшейся внутри...

Джинни встряхнула копной золотисто-медовых волос и шагнула навстречу восхитительной ночи...

0

7

Упивающаяся страстью
(Woman Eater)
Автор: switchknife

Переводчик: Anatolia

Pairing: Пэнси/Гермиона

Рейтинг: NC-17

Жанр: PWP/angst

Краткое содержание: Фем не бывает грязным (с) Helga

Дисклеймер: Роулинг имеет и девочек тоже. А вы не знали?

Размещение: перевод выполнен с ведома автора и размещен с разрешения переводчика.


Пэнси Паркинсон нравился вкус и запах возбужденной женщины. Да, звучит грязно… но к чему лицемерить? Нас всегда заводят такие вещи. Пэнси была искусна необыкновенно. Нежные губы, жаркий рот и гибкий, дразнящий язык. Она, как никто другой, знала, как отзывчив алый снитч меж трепетных девичьих бедер. Какая сладкая судорога сводит их во время оргазма.

И, - да, она любила контроль. Прижимая Гермиону Грейнжер к кафельной стене туалета, исписанной похабными надписями, Пэнси откровенно наслаждалась этим. Ее дрожь, ее слабые попытки вырваться... Грейнжер было противно, - вот так, в грязном туалете, где зеркало исписано помадой, а запах мочи въелся в стены... Хотя, грязнокровке здесь самое место.

Но нет... Гриффиндорки никогда не опустятся до такого, даже если будут изнывать от желания. Даже если их шелковое белье насквозь пропитается соком… Грейнжер уже текла; Пэнси могла вдыхать этот упоительный запах, пряный и душный. Так пахнет влажная земля после дождя. Так пахнет секс.

Грейнжер может сколько угодно корчить из себя целку, но она знала, на что шла. Ее тело отзывчиво к прикосновениям, как золотая арфа, - стоит задеть одну струну, как весь инструмент отзывается глухим стоном. Ее гладкий живот и бедра под этой школьной юбкой… груди в вырезе белой блузы… В тусклом свете блестел золотой значок старосты, приколотый к кармашку. Это смотрелось так дико. Значок Пэнси отливал серебром. Знаки их статуса. Единственное оправдание того, почему они здесь, в такое время.

Что сказала бы МакГонагалл, узнай она, чем занимается ее любимица? И это вместо того, чтобы патрулировать школьные коридоры. Правильная до тошноты Мисс-Грейнжер-десять-баллов-Гриффиндору… Но старуха не видит, как запрокидывается белое горло, жаждущее укусов и поцелуев, как Гермиона позволяет ей ласкать и сжимать свои груди. Проводить подушечками пальцев по торчащим соскам, прикрытым шершавой материей…

Грейнжер никогда не целуется в губы, - как все шлюхи, - и Пэнси без разницы, кого она хочет целовать. Точно, ей это пофигу. Но она находит много способов показать свое "безразличие". Больно вцепиться ей в волосы - на лобке кожа очень чувствительная, и у Грейнжер на глазах выступают слезы. Сжать зубами нежный сосок так, чтобы он вспух и стал малиновым…

Но какое же это наслаждение, - легонько провести пальцами по влажным трусикам, - так, чтобы она тихо застонала. Поглаживать ее там, задирая плиссированную юбку. Слышать, как Гермиона вздыхает от удовольствия, когда Пэнси берет в рот ее напрягшийся сосок. (На языке - солоноватый привкус который она так любит.)

Грейнжер нравится делать вид, что она тут ни при чем. Строить из себя долбанную жертву насилия. Поэтому она нарочно не отвечает Пэнси. Другая бы, - жестом или взглядом, - уже умоляла ее опуститься на колени, похотливо выгибаясь в предвкушении ласк. А Грейнжер… ооо… чистый цветок, белая лилия. Но Пэнси знала, что у всякого цветка есть нектар. Знала, что еще немного, и с этой умницы осыпется вся позолота. Она будет умолять, чтобы ее трахнули, подставляясь, как последняя шлюха. Да она и есть шлюха, черт возьми.

Грейнжер не дает себя поцеловать; стоит Пэнси наклониться, как она отворачивает подбородок в сторону. Но ведь совсем необязательно целовать ее в губы. Пэнси утоляет свой голод тем, что покрывает поцелуями нежные холмики ее грудей. В тусклом свете ламп они блестят от слюны. Эти алые торчащие соски слаще спелой малины. Изящные линии ключиц - словно росчерк пера на матовой коже.

Пэнси и не думает снимать с нее блузку. Она отходит на шаг и любуется девушкой: такая растерзанная, такая доступная, такая…. Но пока лучше не думать об этом. Но тут Грейнжер издает низкий стон. И - yes! - она делает это движение бедрами. Все. Для Пэнси это подтверждение того, что она хочет, эта стерва хочет ее. Что она не может думать ни о чем, кроме влажного язычка, которым Пэнси будет ласкать ее внизу.

Вот это уже другой разговор. Для Пэнси это то же самое, как если бы Гермиона сказала: "Трахни меня." Оскалившись в улыбке, Пэнси подмигивает ей. Но Грейнжер не смеет отвести взгляда. Прошлый опыт подсказывает ей, что в противном случае Пэнси прекратит свои…кхм… действия.

Все будет так, как хочет гриффиндорская принцесса: знакомый выдох сквозь сжатые зубы, когда Пэнси задирает ей юбку и опускается перед девушкой на колени. Порочна и обольстительна, как Великая Змея, символ ее Дома. В коленки впивается зернистая плитка пола. Грейнжер уже задыхается от желания, - рот полуоткрыт, а взгляд совсем остекленел. О, да… золотая девочка знает, что ее ждет. У нее отсосет сама Пэнси Паркинсон, королева Слизерина.

Пэнси проводит влажным язычком по атласу бедер, ощущая их сладкую дрожь. Запах, ее запах, - здесь он чувствуется сильнее, бьет в ноздри, одурманивая. Рот невольно наполняется слюной. Это так естественно - склонится и запечатлеть долгий поцелуй на темно-синем шелке ее трусиков; так, чтобы жаркое дыхание проникало даже сквозь ткань. Целовать ее, припав губами - до тех пор, пока Грейнжер не станет биться, как птица, попавшая в силки, и ткань не намокнет от слюны и ее соков.

Как упоительно. Ей казалось, что запах возбужденной девушки уже пропитал всю ее одежду. И Пэнси уже не сдерживала себя. Просунув пальцы под резинку трусиков слизеринка стащила их к узким лодыжкам. Взору открылся восхитительный треугольник темных волос - таких же курчавых, как и те, что рассыпались по плечам. Словно запущенный сад с разросшимися кустами шиповника; там всегда полно змей…

Лепестки у ее шиповника были набухшими и сочными, влажными от росы. Они стыдливо прикрывали сердцевину цветка… Пэнси раскрыла их. Два пальца, - только два, скользнули вглубь, и слизеринка услышала протяжный стон. Ее губки раскрылись; так раздвигается алый бархатный занавес в Опере.

Смотреть на это спокойно было выше ее сил. Пэнси даже не надо было лезть рукой под юбку; она и так знала, что трусики хоть выжимай. Такая темная, напряженная плоть… королевская роза на длинном стебле, чье благоухание кружит голову. Скоро она раскроется во всем своем великолепии.

Ей потребовалось собрать всю волю в кулак, чтобы сдержаться. Проникнуть языком в эту сладкую щель… дразнить ее клитор, пока возбуждение не станет совсем болезненным. Но нет. Пэнси не хотела касаться гранатового зернышка, пока оно не набухло сочной мякотью. И она целовала горячие бедра - жадно, прикусывая и посасывая, А Грейнжер дрожала, жалобно всхлипывая, как малолетка, которую первый раз зажали в узком темном коридоре.

Пэнси обожала этих невинных девочек, эту непосредственность реакций. Это давало ощущение власти и могущества. Она могла дать ей все, а могла - ничего… Два пальца, помедлив, скользнули в узкое влагалище. Она услышала вскрик, - Грейнжер не успела зажать себе рот. Жаркие стенки ее влагалища стиснули пальцы, и ладонь стала влажной. Ее тело будто всасывало в себя, умоляя проникнуть глубже, но Пэнси не позволяла ей… пока.

Клитор Гермионы стал набухать, и раковина раскрылась, отливая перламутром. Так Гриффиндорский Лев появляется из пещеры, смелый и безрассудный. Мысль об этом заставила Пэнси улыбнуться. Она лизнула вдоль всей щели, дразня кончиком языка, пробуя ее на вкус. Соленая… Обрисовывала влажным и упругим языком круги вокруг комочка плоти, пока Грейнжер не начала всхлипывать, силясь что-то сказать… это было так похоже на "пожалуйста". И Пэнси сжалилась, наконец, целуя ее клитор, посасывая нежно и ритмично, пока он не стал вибрировать меж губ. Маленький снитч, что так жаждет быть пойманным. И Грейнжер снова стала издавать те звуки, похожие на короткие рыдания. От этого Пэнси хотелось просунуть руку себе в трусики и трахать себя одной рукой, а Гермиону - другой.

Но сегодня она была щедрой и великодушной; задрав бордовую юбку, она погрузила в нее два пальца, и стала ритмично двигать ими, не прекращая сосать. Грейнжер качалась взад-вперед, то насаживаясь на ее пальцы, то толкая свой клитор в рот Пэнси. Она терлась о нее - именно так, как Пэнси нравилось. И когда та согнула пальцы и коснулась заветной точки, тело Гермионы свела судорога, и она выгнулась… протяжный стон… Пэнси самозабвенно трахала ее, глубже, сильнее, и нежный клитор бабочкой бился в ловушке горячего рта. Но тут девушка кончила, и изумленное "Хоа-ааа…" эхом отразилось от стен. У нее внутри все сжалась, стискивая пальцы Пэнси, пульсируя и пульсируя… Пока вскрик не оборвался на высокой ноте, треснув. Хорошо… Пэнси было хорошо вот так: ее голова зажата между бедер Гермионы, тише, тише, уже все.

Коленки у Грейнжер начали дрожать и стукаться друг о дружку, - после оргазма у нее всегда так. Пэнси поднялась на ноги. Притиснув Гермиону к стене, она взяла ее руку и просунула себе под юбку. …Ей понадобилось совсем немного времени. Ладошка Гермионы накрыла ее возбужденную плоть, пальцы проникли внутрь. Отвернувшись, гриффиндорка позволила ей делать со своей рукой что угодно. Так небрежно, так безразлично…

Пэнси ненавидела этот сытый взгляд. Чувство вины - Грейнжер слишком правильная, чтобы просто развернуться и уйти, оставив ее ни с чем. Укусить бы эту сучку, когда она будет кончать, - вот сюда, в нежную шею. Но мысль осталась недодуманной; еще один толчок бедрами и все, ослепительные бенгальские огни взорвались и...

Едва держась на ногах, она уткнулась лицом в темные волосы Грейнжер. Когда все было позади, та вытащила руку у нее из-под юбки. На ладони блестело влажное и липкое. Пэнси поднесла ее руку к губам и стала целовать пальцы девушки, чувствуя свой собственный вкус.

Грейнжер смотрела на нее, полуоткрыв розовые губы; щеки раскраснелись, глаза блестели. И Пэнси вдруг так захотелось поцеловать ее... Но когда она склонилась, та отвернула голову. И тогда Пэнси, все себя от обиды и злости, толкнула ее к стене, грубо стиснув плечи. И держала так, пока та не оттолкнула ее и не вырвалась. Тихий неразборчивый шепот, - Грейнжер всегда знала нужное заклинание, - и одежда в полном порядке, а волосы лежат ровной волной. Остался только лихорадочный блеск в глазах да капельки пота на лбу. Но пока она дойдет до Гриффиндорской башни, исчезнут и эти следы. Она вернется к своим подружкам такой же, как была. Вернется к той, которую хочет целовать.

- Спокойной ночи.

- Отъ**ись, - ответила она хриплым и надтреснутым голосом. И Грейнжер, хмуро глянув на нее из-под челки, сказала:

- Десять баллов со Слизерина.

И это было так чудовищно и нелепо, что Пэнси расхохоталась. И она смеялась до истерики в пустом туалете, вцепившись в умывальник, чтобы не упасть.

Выходя, Пэнси машинально пригладила волосы; но они и так были в порядке. Что-то внутри так жгло, - может, это соки Грейнжер, ядовитые соки грязнокровки? Они заставляли Пэнси хотеть чего-то, чему она не знала названия.

Но этого не может быть. Ведь Пэнси всегда получает то, что захочет. Всегда.

0

8

Это мой любимый фик

Гарри Поттер и День-когда-ему-надоело-жить

Главные действующие лица:
• Гарри Поттер
• Драко Малфой
• Чо Чанг
• Ханна Эббот
• Профессор Дамблдор
• Люциус Малфой
• Волдеморт
• Неизвестный Пожиратель

• Подушка
• Таблички Ханны
• СпЭллбук
• Сантиметр

(Пустая сцена. На сцене ничего нет, даже Дамблдора.)
(На сцену медленно с характерными действиями выходят все четыре представителя факультетов и становятся полукругом на сцене. Первой на своё место плетётся хаффлпаффка Ханна с огромным спеллбуком в руке (в роли спэллбука Большой энциклопедический словарь СССР). За ней наперегонки вбегают Драко Малфой и Гарри-чтоб-его-Поттер, которые начинают драться на палочках. Заканчивает процессию что-то вечно строчащая в блокноте рейвенкловка Чо. Встав на свои места, дети замирают, ожидая появления Дамблдора. Через секунду на сцене появляется и он. Профессор передвигается исключительно пригнувшись с напуганным лицом и постоянно с опаской оглядывается по сторонам. Проходя мимо Драко, он с ужасом шарахается в сторону и заканчивает свой путь, прячась за спиной у Гарри Поттера, вцепившись руками ему в плечи. Затем только собирается с мыслями и обращается к ученикам.).
Дамблдор: Дети! Кто сегодня первым пришёл на линейку?
Поттер:  Я! (поднимает руку в верх)
Драко: Вообще-то мы вошли одновременно, Поттер!
Чо Чанг: Только дураки всегда и во всем стремятся быть первыми!
(Все смотрят на молчащую хаффлпаффку. Та показательно вздыхает и поднимает вверх табличку с надписью «У меня роль без слов».)
Дамблдор: Молодец, Гарри! Ты честь и гордость нашей школы! 20 баллов Гриффиндору!
Драко: Но профессор, я оказался здесь на миллиметр раньше Поттера!
Дамблдор: Минус 20 баллов Слизерину!
Драко: За что?
Дамблдор: Не знаю. Так у Роулинг написано.
(Гарри Поттер злорадно смеётся)
Дамблдор: Ученики! Я должен сообщить вам страшную новость!
Дети радостно: Волдеморт вернулся!
Дамблдор: Нееет!
(Дети одновременно вздыхают)
Дамблдор: Да шучу я, шучу! Вернулся!
Дети одновременно вздыхают)
Дамблдор: И он собирается разрушить Хогвартс до основания...
Дети: О нет! И что же нам теперь делать?
Дамблдор: Не знаю! Я всё равно умру раньше, чем это случится... Так что это ваши проблемы.
Дети: А почему?
Дамблдор: Не знаю. Так у Роулинг написано.
Поттер (с воодушивлением): Превозмогая адский холод и порывы леденого ветра, я в одиночку отправлюсь в логово Пожирателей Сметри и вступлю с Волдмотртом в неравный бой. И лишь один из нас останется жив. Да! Я смогу! Я герой!
Чо Чанг: Нет! Мы поставим древнейшую защиту на стены Хогвартса, и лишь самый умный из нас будет обладать ключом, способным открыть её. Что ты думаешь об этом, Драко?
Драко: Что думать! Что думать! Валить надо!
Ханна Эббот (скромно): А давайте объяединим наши силы, и все вместе поднимимся на борьбу с врагом. И от каждого факультета выйдет по одному герою, несущему в себе силу Льва, ум Орла, хитрость Змеи и... и...
Драко: Мудрость Барсука? А что? Барсуки такие мудрые животные?
Все вместе: Неее... нее. Не пойдёт...
Дамблдор:  Подождите, у меня есть идея намного превосходящая эту! Мы объяединим наши силы и все вместе поднимимся на борьбу с врагом. И от каждого факультета я выберу по одному герою, несущему в себе силу Льва, ум Орла, хитрость Змеи и... и... (скептически) так уж и быть, мудрость Барсука!
(Все, кроме Поттера довольно кивают)
Дамблдор: Но так как главный герой книги у нас всё таки Гарри, то остальные должны будут отдать жизнь за него задолго до решающей битвы!
Поттер: Урра! Профессор!
Драко: Подождите, я  чистокровный волшебник, я... что-то не понял...
Чо Чанг: Да, Гарри! Я с удовольствием умру за тебя!
(Ханна Эббот громко вздыхает.)
Поттер: Вперёд!
(Он с силой дёргает Драко за шарф, и вся компания под громкие звуки убирается со сцены. На сцене остаётся один профессор Дамблдор.).
Дамблдор (злорадно): Ха-ха-ха. Идите-идите, дети! Умирайте за вашего Поттера. У меня в Хогвартсе и без Вас недосдача. Денег нет и не будет. Кормить Вам всё-равно нечем... Ха-ха-ха... А пока вы там спасаете мир, я, пожалуй, пойду, поиграю в свою «Большую игру». Так у Роулинг написано.
(Дамблдор, злорадно потирая руки, уходит со сцены.)

(Пустая сцена)
(На сцену вываливается четвёрка учеников Хогвартса, первым гордо вышагивает Драко, за ним плетётся Ханна , за ней Чо Чанг, постоянно озирающаяся на любимого Поттера, последним шествие замыкает Гарри, не попадающий, как говрится, ни в шаг, ни в музыку. Музыка стихает.)
Поттер: Отряяяд! Стой, раз два!
(Все останавливается, Ханна наталкивается на Драко.)
Драко: Отойди от меня мерзкая грязнокровка!
Поттер: Разговорчики в строю!
Чо Чанг (прижимаясь к Поттеру): Обожаю военных!
Ханна Эббот: Стойте! Вы слышите эти странные шорохи! Я чувствую, что Волдеморт уже близко! Истина где-то рядом!
(Все озираются, но ничего не происходит.)
Все: Ндааа...
Ханна Эббот: Наверное, это дикие звери...
Чо Чанг: Они нас всех сожрут!
Драко: Тогда давайте их убьём.
Поттер: Ты что? Как ты можешь так обращаться с животными!
Драко: Да? А кто мою сову вчера стукнул кирпичом по голове?
Поттер: Я больше не буду...
Драко: Да ей больше и не надо!
Чо Чанг: Нет! Как вы можете, это же редкие виды магических животных! Мы должны их защищать!
Драко: Слушай, ты, Чанг в Чуме. Я вот всегда думаю, с вашего факультета все такие достовуче-умные выходят, или это только ты одна?
Чо Чанг: А с вашего факльтета не выходят! С вашего факультета выползают!
Драко: Зато змея по крайней мере на голову не нагадит...
Поттер: Так! Привал окончен! Двигаемся дальше!
(Теперь первым идёт Поттер и колбасится. Все, вздыхая, поднимаются, и, с недоумением глядя на Поттера, убираются прочь со сцены.)
(На сцене появляется профессор Дамблдор с сантиметром. Он озабоченно вымеряет свои габариты и бороды и записывает в блокнотик. И всё время повторяет «Так у Роулинг написано»)
Поттер: Ой – ой- ой! Голова раскалывается...
Дамблдор: О, Гарри! Это опять твой шрам!
Чо Чанг: Не стоило столько пить, Поттер!
Драко: Нет! Какой хам! Ещё один стаканчик мальчики, и вы увидите Волдеморта!
Ханна Эббот: А я, кажется, его видела...
Все: Кого?
Ханна Эббот: Волдеморта!
Дамблдор (отрываясь от своих дел): Волдеморт! Где?
Все: Не знаем!
Дамблдор: Так, а вы почему здесь! Вы же должны были умереть от рук Волдем... эээ... Он должен был пасть в неравном бою с вами.
Все: Мы его не нашли!
Дамблдор: Как? Я не понимаю, что такое! Сейчас я разберусь!
(Достаёт мобильный телефон и набирает номер.)
Дамблдор: Аллё! Тёмный Лорд? Это что ещё такое! У меня тут, понимаешь ли, квест провисает! Чтооо? Да мне плевать на Роулинг, она тут не рулит! Я тут главный! Так что давай, пошевеливайся! Сам ты козёл!
(Отходит немного в сторону)
Дамблдор: Том! Ну я тебя прошу, как старого... мнэээ... игротехника.. Да-да конечно. Как договорились...
(Дамблдор кладёт трубку и поворачивается к детям).
Дамблдор: Так! Он вас ждёт!
Дети: Где?
Дамблдор (раздраженно): Где-где! (и с подобающим пафосом) В поместье Малфоев найдете вы судьбу свою! Так что вы тут давайте, готовьтесь! Морально! А я пойду гробы заказывать... эээ... то есть медали!
(Дамблдор уходит со сцены.)
Поттер: У меня, прошу, заметьте, именно у меня! кажется, созрел план, как избавиться от всех Вас и победить Волдеморта.
Драко: Ой, Поттер! Мы все во внимании!
(Все дети уходят в противоположную сторону.)

(Пустая сцена.)
(По сцене с подобающим пафосом маршируют Лорд, Люциус и Неизвестный Пожиратель Смерти)
Они становятся с одной стороны сцены и выжидательно смотрят вдаль.)

(С другой стороны на сцену выходят с сответствующими распальцовками четверо героев и встают полукругом, загораживая собой Поттера.)
Поттер: Да! Я герой!
Чо Чанг: А вы что здесь делаете, уважаемый?
Лорд: Я?
Люциус: Он?
Лорд: Ребёнка жду! (Обтягивает на животе мантию, которая спереди подозрительно оттопыревается, напоминая живот.)
Люциус: Ребёнка, ждёт!
Драко (глядя на лордовский живот): В каком это смысле!
Люциус (глядя на Лорда): В каком это смысле?
Лорд (смущённо): Нет, ну что вы... Это просто пузо для пива...
Люциус: Просто пузо для пива...
Лорд: Я жду мальчика, который выжил...
Люциус: Он ждёт мальчика, который не вживет!
Лорд: Да! Я жду героя!
Лорд и Пожиратели колбасятся)
Поттер: Герой! Ну так я и есть герой!
Лорд (растерянно): И что ж вы сразу не сказали. Я тут стою, как дурак, распинаюсь...
Люциус: Нет! Он тут стоит как дурак! Распинается...
Лорд: Кхе... Кхе... Кхе... (страшным голосом) А сейчас я убью тебя мальчик! Я подчиню твою волю Империусом, запытаю тебя Круциатусом и заавадю тебя Кедаврусом... А затем... Затем... Я уничтожу Хогвартс до основания, подкуплю министерсво и заполучу весь магический мир!
(Лорд начинает смеяться как Доктор Зло. Люциус повторяет вслед за ним...)
Лорд: Заткнись, МиниЯ!
Люциус: (оборачиваясь еще кому-то) Заткнись!
Поттер: Что-то мне это всё совсем не нравится. Пойду-ка... А то как начнут пытать Кедаврусом и убивать Империусом, так потом и умереть можно. А я ещё не собирался... Мне жить ещё не надоело...
(Поттер уходит. Остальные следуют его примеру.)
Лорд: Подождите!
Лорд и Пожиратели снова колбасятся)
Все дети: Ну ладно. Мы останемся. Но только для того, чтобы уничтожить тебя, грязное чудовище!
Люциус: Как вы смеете называть моего Лорда Грязным чудовищем! Он моется... Вместе со мной....
Чо Чанг (указывает рукой на неизвестного Пожирателя): А это кто?
Лорд и Люциус: Понятия не имеем! У Роулинг такого не написано!
Ханна Эббот: Я чувствую, что пробил час расплаты Волдеморт!
Чо Чанг: Да! И мы покараем тебя во имя...!
Поттер: Да! И я покараю тебя!
Лорд: Дааа!
Пожиратели: Даа! Даа! Даа!
Лорд: Тссс!
Пожиратели: Тссс! Тссс! Тссс!
Лорд: Так-Так-Так Поттер!
Пожиратели: Так-Так-Так! Так-Так-Так!
Драко (вздыхая, выходит вперёд): Отец всегда говорил мне, что если хочешь победить, стоит напасть первым! Круцио!
(Люциус Малфой падает.)
Люциус: Сынок! Я умираю!
Драко: Папа?
Люциус (вскакивает): Драко!
Поттер: Да! Я герой Я убью тёмного Лорда и освобожу магическую Британию от гнёта Пожирателей смерти! Я Гарри Поттер……

(Начинается Смертельная битва Добра со Злом. Драко сражается с Люциусом, Чо Чанг с неизвестным Пожиратлем, Ханна листает свой здоровенный спеллбук, пока Волдеморт злорадно подступается к Гарри. Наконец не найдя нужного заклинания она атакует Лорда спеллбуком по голове. Тот падает. Всё это время Поттер, заглушаемый музыкой на заднем плане активно жестикулирует и рассказывает, что он собирается сделать с Лордом. Музыка обрывается все пожиратели лежат. Все ученики тяжело дышат.)
Поттер (оглядываясь): А? Что? Я его уже победил!
Все остальные: Дааа...
Поттер: Какой же я молодец! Я такой герой! Я всех победил! Сегодня я настолько превзошёл себя, что даже жить надоело!
Все дети: Надоело жить? Мы можем тебе помочь!

(Поттер убегает, все бегут за ним. Люциус еле-еле поднимает Лорда и они вместе ковыляют за остальными.)
(Все выходят на поклон)
Спасибо за внимание.
Конец!

0

9

автор: Арбат   Персонажи: Драко Малфой, Пэнси Паркинсон
История любви

Я влюбилась в него с первого взглда, как рыжая Уизли в Поттера, с того момента, как зашла в его купе.
Он небрежно сидел на сиденье, окружённый двумя коротко стрижеными толстяками с глуповатыми лицами, похожих друг на друга, как близнецы.
Прилизанные волосы ничуть не портили его красивое, породистое, как сказали бы гриффиндорцы, лицо с холодными серыми глазами.
-Привет.-громко сказала я, обращаясь ко всем троим, но смотря только на него.
-Добрый день.-невпопад отозвался он.Меня сразу удивила его манера говорить медленно, растягивая слова, словно он только что проснулся.
Я его явно заинтересовала.Подойдя ко мне он протянул мне руку, как пять минут назад Поттеру, но в отличие от Избранного я не собиралась отвергать его дружбу.
Его рука была холодна, как лёд, что напугало меня, но лишь на миг.
-Драко Малфой.-представился он, не выпуская моей руки из своей.
-Панси Паркинсон.-представилась я.
Мой новый знакомый поцеловал мне руку и выхватив мой чемодан взмахом палочки отправил его на полку.
Меня не удивило то, что он знает это заклинание.
Чистокровные волшебники уже в пять лет знают элементарные заклинания "репаро" и "экспелиармус", а иногда и пару простеньких заклятий вроде Петрификус Тоталус.
Единственное, что им пока не доверяют- зелья.Слишком опасное и трудное это занятие для детей, пусть и волшебников.
-Ты была четыре года назад на маскараде у Забини?-
поинтересовался у меня Драко, когда я доела шоколадную лягушку, любезно вручённую им.
-Была.-с улыбкой ответила я.
Маскарад для детей проводился там каждое Рождество,
став своеобразной приятной традицией.
Я тогда была снежинкой, в белом воздушном платье,
с украдкой накрашенными ресницами и губами и тщательно завитыми и уложенными волосами, тяжёлой волной лежавшими на плечах.
В качестве подарка нам выдавали серебряными браслеты с выгравиррованными инициалами на узоре из лилий.
Задрав рукав, я продемонстрировала доказательство Драко, вызвав у него улыбку.
-Я тогда был тигром.Кучу времени потратил на перевоплощение.-сказал он.Теперь его вид был не скучающим, а оживлённым.В серых глазах появились золотистые искорки веселья.
Так, разговорившись, мы провели время пути и не расставались до церемонии распределения, вполне уверенные, что попадём на один факультет.
Первый курс ничем особенным не выделялся.Малфой помогал мне с зельями, я помогала ему с трансфигурацией, а вместе мы помогали Креббу и Гойлу, редко блиставшим умом.
Директор конечно устроил форменный спектакль.Сначала он соврал, что Слизерин выиграл и глаза Драко просто лучились счастьем, а потом, когда тот неожиданно одарил Гриффиндор, он едва не долбанул кулаком по столу,а глаза его горели злым, беспощадным огнём.
Малфой не упускал случая нагрубить Гарри и их стычки
стали для всех привычны.Больше Драко Поттер ненавидел только Снейпа, нашего декана.
Мы же любили своего декана и он отвечал нам взаимностью, относясь к нам с уважением, пониманием и сочувствием.
Если бы Поттера не было, Малфой нашёл бы себе другого соперника.Они соперничали во всём: В баллах,
в известности,и, главное, в квиддиче.
"Я хочу быть ловцом."-обмолвился он в один из вечеров в гостиной, перед камином, с обязательным чаепитием.Сказано-сделано.На следующий год он стал ловцом слизеринской команды и не только из-за денег.
Его уважали и не только ровесники, но даже шестикурсники.Сладостями, которые ему присылала мама, мы делились с однокурсниками, а на 5 курсе, став старостами, поощряли усердных первокурсников, добавляющих нам баллов.
Помимо проигрыша в квиддиче загремев в больничное крыло он около недели злился и ругался такими словами,что краснел Забини, признанный знаток ругательств на четырёх языках;а потом успокоился.
Правда с тех пор он ненавидел бывать в больничном крыле, хотя ему предстояло побывать там ещё два раза.
После нападения гиппогрифа, когда я разрыдалась у него на глазах, а в больничном крыле "кудахтала, как наседка", по ядовитому замечанию Мелисент, я стала ему ближе, по его собственному признанию.
Нам было хорошо вместе: легко и свободно.Мы очень долго считали себя друзьями, не упоминая и не употребляя слово "любовь".
Наш первый поцелуй случился на пятом курсе, когда я утешала молчаливого и печального после ареста отца Драко.
Мой мальчик, как я называла и называю его бродил по своему дому, как призрак,а под глазами у него были синяки от бессоницы, которой он начал страдать.
Мы начали встречаться и всё чаще грезить о своём счастье, которого мы ждали очень долго.
На шестом курсе мы впервые проявили свои чувства шпиону Поттеру.Голова Драко лежала у меня на коленях и я гладила его по золотистым и пушистым волосам, как котёнка.
Он и был котом:То мурлыкал, то шипел, то ластился, то царапался.
Я впервые поняла, что по-настоящему люблю его, когда ворвалась в больничное крыло, узнав о том, что он чуть не погиб от сектусемпры явно повредившегося в тот момент рассудком Поттера, и стала утешать его.Все ошибки, ужасы вкупе с сводящей его с ума беспомощностью привели к истиреке. Я никогда не видевшая раньше его слёз баюкая и целуя пыталась успокоить его, а у самой от жалости и несправедливости по щекам текли горячие капли.
Общими усилиями слизеринцев нам удалось оправдать его и когда он вышел из Азкабана, бледный до синевы и худой до прозрачности, я поцеловала его на глазах у толпы гриффиндорцев, равенкловцев и пуффендуйцев,наплевав на условности, и он ответил на мой поцелуй.
-О чём ты думаешь?-спросила я, когда мы танцевали обязательный вальс прямо на белом снегу.
Устроить свадебную вечеринку на улице было идеей Драко.Из гостей были наши друзья и мама Драко Нарцисса.Люциус скончался в Азкабане от сердечного приступа, по официальной версии.Истинная же причина его смерти осталась неразгаданной загадкой.
-О том сколько детей я хочу.-весело ответил он.
-И сколько же?-с притворной серьёзностью спросила я.
К моменту нашей свадьбы мой супруг полностью оправился от Азкабана, калечащего людей и физически и душевно, и я снова видела мальчика, ставшего мужчиной, с весёлыми серыми глазами и солнечной улыбкой, которую никогда не видело Золотое Трио.
-Двух.-смеясь ответил он и наклонившись ко мне нежно поцеловал в губы.
Когда я сержусь, он успокаивает меня поцелуями, а прощаясь
шепчет на ушко нежные слова.
Когда через одиннадцать лет мы с ним провожали сына и дочку в Хогвартс,я поняла, что счастлива и ,против обыкновения, не нагрубила ни чете Поттеров, ни Уизли.
Просто не было желания.У меня было всё, что я могла пожелать:Драко, богатство и обожаемые дети.
У меня было счастье.И, уже держа на руках третьего ребёнка, дочку,Цисси,названную в честь бабушки, я всё равно была счастлива и ни о чём не жалела: ни о испытаниях, выпавших на мою с Драко долю, ни о наличии врагов, страдающих старыми предрассудками, ни о шрамах, и продолжала лететь по жизни,как бабочка.

0

10

А вот, что я надыбыла...
Правда, фанфик довольно длинный, но смешной)
И к сожалению он не до конца, но как только продку напишут, я сразу выставлю)))
Драко Малфой - Удивительная, Прыгающая... Крыса?
Кофе и Многосущное зелье
Худший день в жизни Драко Малфоя начался, как обычно, с того, что он проснулся. Спящие Крэбб и Гойл своим храпом и посвистыванием как всегда правдоподобно изображали Хогвартс-Экспресс, и Драко проснулся в шесть утра со смутным предположением, что его засунули в готовую вот вот взорваться мину.
Но как только Малфой, запутавшись в простынях, свалился с кровати, то сразу же сообразил, что это обычное утро в спальне юношей слизеринцев.
Он привык просыпаться на полу в самый первый год обучения в Хогвартсе, вспомнил Драко. Хорошо еще, что с тех пор он вырос, – теперь падать было невысоко...
Вообще то, в любом случае хорошо, что Драко вырос, потому что иначе личная жизнь шестикурсника ростом метр двадцать была бы, скорее всего, безрадостной, унылой, одинокой и… хм… «тихо сам с собой», короче.
Хотя, если бы Малфой был немного ниже, это значительно помогло бы ему в квиддиче. Лучшие ловцы были маленькими, совсем как те люди, что ездят на лошадях в мире магглов... Джеки или, стойте ка, это случайно не имя жены президента э э э…*?
Ладно, неважно какого президента.
Драко припомнил все то, что только что пронеслось у него в голове, и понял, что срочно нуждается в кофеине. Предпочтительно введенном прямо в вену.
«Я – Малфой», – подумал он. – «Злобное и ужасное порождение ночи. Так рано утром я просто ничего не соображаю».
Надо встать. OK, возможно, это потребует некоторого волевого усилия.
Вверх!
Ладно ладно, возможно это было несколько оптимистично…
Тогда, наверное, вперед…
Драко мужественно дополз до того места, где он бросил свою одежду предыдущим вечером. Как только Малфой напялил на себя наобум то, что там лежало, он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, вышел из комнаты.
Он чувствовал себя, а, возможно, и выглядел, как только что выбравшийся из могилы вампир с жуткой жаждой крови. Только ему была нужна не кровь, а…
«Кофе! Мне. Нужен. Кофе»
К тому времени, как Драко добрался до Большого зала, он был уверен в том, что неудержимая жажда ко всему, содержащему кофеин – это ужасное проклятье, довлеющее над ним; к тому же, эта жажда будет передаваться всем его потомкам из поколения в поколение.
Н да, не надо было вставать так рано, Большой зал был почти пустой.
Парочка за столом Рейвенкло целовалась и делала домашнее задание одновременно – ха, типичное представление о романтике у рейвенкловцев…
– Подобное нельзя позволять, – начал размышлять Драко вслух, причем достаточно громко. – Они могут испортить кому-то аппетит.
– Так же, как твой вид испортил аппетит мне, Малфой?
О, просто великолепно... Выскочка из Золотого Трио. Как это типично для бога иронии... Как это типично для Гермионы Грейнджер – встать в шесть утра и сразу же начать заниматься. Ох, какое все с утра типичное…
– О, Грейнджер, наедине с книгой? Что за жалкое зрелище… Но почему-то я совсем не удивлен.
Ах, если бы взглядом можно было убить, Авада Кедавра была бы не нужна – так Грейнджер глянула на него сквозь пряди темных волос.
– Малфой, а где Крэбб с Гойлом? Разве та мозговая клетка, которая у вас одна на троих, работает, если вы находитесь далеко друг от друга слишком долгое время?
– А где Поттер и Уизли? Предаются удовольствиям запретной любви** там, наверху?
Гермиона перевернула страницу, с трудом скрывая злость.
– Только не говори мне, что ты цитируешь Оскара Уайлда. Он был магглом.
– Уверена? – ухмыльнулся Драко.
Грейнджер вздохнула и пробормотала:
– Хорек.
– Грязнокровка, – парировал Драко, не желая оставаться в долгу. Однако же, он позволил этой идиотке отвлечь себя от священных поисков…
Кофе.
За слизеринским столом никого не было. Малфой не имел ни малейшего представления о том, как получить кофе. А Драко абсолютно точно, несомненно должен был достать кофе.
Грейнджер отхлебнула из чашки.
Драко сдерживался с превеликим трудом, из последних сил, чтобы не начать вести себя как последний дикарь. Он сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов.
«Я не буду выпытывать у нее информацию. Я не стану вырывать чашку из ее рук и пытаться вылизать дно. Я сохраню достоинство».
ЯхочукофеЯхочукофеЯхочукофе…
– Гм, Грейнджер? – он начал привычно растягивать слова. – Что нужно сделать, чтобы тебя обслужили в этот гнусный час раннего утра?
«Кофе! – вопил крайне избалованный внутренний ребенок***. – Сию секунду, сейчас же!»
Грейнджер смотрела на него, слегка нахмурившись.
– За шесть лет ты ни разу не встал рано утром, чтобы позаниматься? Как, во имя Мерлина, тебе удалось стать префектом?
«Зачем ты тратишь мое время, женщина? Дай мне кофе!»
– Как всякий нормальный человек, – процедил сквозь зубы Драко, – я занимаюсь ночью.
– Да я уж вижу, ты точно не ранняя пташка, – фыркнула Гермиона. – Ты хоть представляешь, на что похожа твоя мантия? Ты в курсе, что ты не расчесал волосы?
– И все равно они выглядят лучше, чем твои... Слушай, Грейнджер, у меня нет времени на эти пререкания. Я всего лишь хочу чашечку кофе! Все, чего я хочу от этого мира – это немного кофе! И если бы у меня было одно желание, я бы истратил его на кофе!
Он потерял всякое достоинство...
Грейнджер смотрела на него как на сумасшедшего.
– Просто позвони в колокольчик, который стоит на твоем столе. Домовой эльф придет и обслужит тебя. Вообще-то, они не должны быть видимыми для нас, но сейчас так рано... Конечно же, это ужасно, что мы используем рабский труд...
Драко сделал жест рукой, чтобы Гермиона замолчала.
– Пожалуйста, Грейнджер, не надо... Думаю, у меня у самого будет дефекация, если я еще хоть секунду буду слушать твое бормотание про дерьмо...
Он подошел к столу Слизерина и позвонил в колокольчик.
– Это не дерьмо, – продолжала гнуть свою линию Грейнджер. – Это Г.А.В.Н.Э... Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов!
Драко уселся за слизеринский стол и уронил на него голову. Раздался глухой стук.
– Это, случайно, не ты должна быть очень умной, а? – пробормотал он неразборчиво. – Разве ты не понимаешь, что это просто ужасное название? Почему не Ф.О.Р.Т. хотя бы – Фронт Освобождения Рабского Труда, или как там его?
Грейнджер отчего то казалась сильно удивленной, но в этот самый момент Добби, бывший домовик Малфоев, появился в Большом зале.
Драко почувствовал такое облегчение, что был готов расцеловать Добби. И единственное, что помешало ему сделать это, было, возможно, нежелание проявлять нежные чувства на людях, отсутствие всепоглощающей любви к домовикам, а также недостаток кофеина в крови, лишавший Малфоя возможности двигаться.
Справедливо будет заметить, что Добби тоже был рад увидеть Драко.
– Молодой хозяин! Добби так рад вас видеть! Добби так давно надеялся увидеть вас!
– Да… э э э… Драко был очень занят, – пробубнил Драко, не поднимая головы со стола. – Драко обещает приходить и видеться с тобой чаще, если Драко может, пожалуйста пожалуйста пожалуйста, получить прямо сейчас чашечку кофе. У Драко слишком много крови в его кофеносной системе.
– Конечно, конечно...
Добби поспешно удалился. Драко почувствовал, как его накрыло приятнейшее ощущение облегчения. Но оно было почти сразу же испорчено раздражающим голосом грязнокровки:
– Откуда ты знаешь Добби?
– О, здрасьте, приехали. Он же работал в нашем доме первые двенадцать лет моей жизни, – пробормотал Драко. – Домашние эльфы фактически воспитывают детей-волшебников благородного происхождения... Не то чтобы ты могла знать об этом, грязнокровка...
– Вообще-то, я знала. Я вообще много прочитала о генеалогии так называемых «чистокровных», вместо «волшебников благородного происхождения» их следовало бы называть «жертвами инцеста» или еще лучше – «злобными неблагодарными поработителями эльфов».
– Грейнджер, лучше возьми книгу, которую ты читаешь, и углубись...
– Вот ваш кофе, молодой хозяин!
Добби семенил к столу, его поднос был уставлен тарелками с едой; перед глазами Драко словно зыбкий мираж возник сверкающий серебряный кофейник...
Драко жадно наблюдал за тем, как Добби наполняет его чашку.
– Ты похож на наркомана, Малфой.
– А ты похожа на бобра, Грейнджер.
Драко припал к чашке и осушил ее одним глотком.
«О, кофе, моя единственная настоящая любовь! Кофе, кофе, кофе, сладкий, сладкий кофе! Кофекофекофекофекофе…»
– Добби помнит, что вы любите черный, сэр.
Драко улыбнулся:
– Да, спасибо. Он действительно очень хорош.
– Мисс Гермиона желает что-нибудь еще?
– Разве что голову Малфоя на блюде, спасибо, – пробормотала Грейнджер якобы себе под нос, но на самом деле намеренно громко.
– Если ты пришла сюда заниматься, Грейнджер, то занимайся и перестань доставать меня.
– О, с тобой так интересно общаться, Малфой, но, думаю, я воспользуюсь твоим советом. Нумерология намного интереснее тебя.
Добби расстроился из за их пререканий и выглядел сбитым с толку.
– Особенно Призывающие Суммы, – надменно добавила Грейнджер.
– Ха, теперь я точно знаю, что у тебя не все дома, – огрызнулся Драко. – Самая интересная часть курса – Тригонология.
Малфой принялся намазывать маслом тост, хмуро глядя на девушку, которая получила на экзамене по Нумерологии на пять вшивых балов больше, чем он. К его безмерному удивлению, Гермиона обворожительно улыбнулась. Ее зубы действительно стали намного меньше со времен первого курса.
– О, этот раздел тоже интересный! – согласилась она с энтузиазмом. – Скажи, ты предпочитаешь использовать Теоремагию или накладывать заклинания вручную? Это занимает больше времени, но, по-моему, так ты больше проникаешься самим предметом...
– Ты спятила? Единственное стоящее заклинание – Калькулятус.
Приняв дозу кофе, Драко действительно почувствовал себя лучше и стал лучше соображать. Нумерология всегда была одним из его любимых предметов.
– На самом деле я почти никогда не пользовалась им, – призналась Грейнджер таким тоном, словно рассказывала Малфою о своей тайной жизни ведьмы-стриптизершы.
В смысле, голос ее звучал тихо и как-то слишком интимно...
– Ты, должно быть, полная дура, если ни разу не использовала его – ага, вот, почему ее голос так звучал, – смотри, это же очень просто.
Добби потихоньку убрался прочь. Драко провел следующий час в перекрестном состязании по Нумерологии, перекрикиваясь с Грейнджер.
В конечном счете даже поглощенная друг другом парочка из Рейвенкло заметила это.
– Слушайте, – сказал им юноша, – если вы хотите поговорить, то почему бы вам просто не сесть рядом, а не орать через весь зал?
– Иди и сам сядь на соплохвоста, – вполне дружелюбно предложил ему Драко. – Теоремагия очень сильно переоценена, ты, лохматая дура.
Уже некоторое время они при помощи Акцио пересылали друг другу нумерологические диаграммы, начерченные на салфетках, когда дверь снова отворилась.
– Смотри сюда, мальчик-хорек, Теормагическая Теорема Пифагоруса – это же классика! – возбужденно доказывала Грейнджер.
– Ты имеешь в виду, что она старая и бесполезная, грязнокровка? Абсолютно с тобой согласен.
– Малфой! Почему ты пристаешь к Гермионе?
О, прекрасно. Ему не хватало только Самодовольного Мальчика Который Выжил и его верного подпевалы Уизли Веснушатого Чуда В Перьях.
Грейнджер оглянулась и просто просияла.
– Гарри, Рон! Как мило, что вы присоединились к нам!
– Нам? – эхом повторил Подлизли.
– К Грейнджер и голосам в ее голове, – надменно пояснил Драко. Он, наконец то, вспомнил о своем тосте, который уже давно стал холодным как камень. – Лично я собирался поесть, но один взгляд на вас стимулирует мой рвотный рефлекс...
– А один взгляд на тебя стимулирует мой специально для тебя припасенный рефлекс Хорошенько Надавать По Твоей Бесцветной Морде, – прорычал Уизли.
– Во-первых, я ничего такого не делал, Подлизли, во-вторых, хотел бы я посмотреть, как ты набьешь мне морду, в третьих, что ты имеешь в виду, называя мое лицо «бесцветным»?
Драко встал, прикидывая свои шансы. Он смог бы сам справится с Уизли-Подлизли, но вот внагрузку с Поттером, да еще... Хм м м...
– Просто забудь, Рон, – сказала Гермиона. – Ты не должен тратить время на слизеринских нарциссов.
– Что?
– Причем здесь мать Малфоя?
Драко закатил глаза и просто ушел из Большого зала. Неудивительно, что при таких друзьях Грейнджер иногда отчаянно нуждалась хотя бы в минутной интеллектуальной беседе…
Он брел обратно в подземелья Слизерина, задаваясь вопросом, готовы ли Крэбб и Гойл к очередной проверке их разумности – умения дышать через нос.
Драко подумал, что на Зельеварении сможет отдохнуть после более чем напряжного завтрака.
Драко должен был бы вспомнить закон Мерфи****, самого великого и самого неудачливого ирландского волшебника своего времени. (Непьющий ирландец чрезвычайно опасен. Он может начать думать. И тогда он может захватить весь мир).
Сидя за последней партой, Малфой бездельничал, задаваясь вопросом, что бы такое попоротивнее кинуть в Лонгботтома. Драко разрывался между слизняками и свежеснятой шкурой бумсланга, когда Снейп вошел в класс.
Драко нравился Снейп. Действительно нравился. Этот человек был странноватым, он был хорошим учителем и при этом был заодно со слизеринцами, против – о, против всего остального мира. Драко сказал бы, что у Снейпа всего два недостатка.
Во-первых, явное пренебрежение личной гигиеной, во-вторых, судя по вечному недовольству, перманентный предменструальный синдром (если этот термин вообще можно применить к мужчине).
Хотя и трудно было разглядеть сквозь грязные волосы, но Драко был готов поставить сотню галлеонов на то, что в глазах Снейпа всегда горел неприятный подозрительный огонек.
Он явно был способен убить кого угодно. Он был одержимым. Он был беспощадным человеком, выполняющим миссию смерти.
– Я хочу поддержать сотрудничество и дружеские отношения между факультетами.
Драко с трудом моргнул. Если ему это не показалось, конечно.
– Поэтому я пришел к выводу, что каждый студент должен работать над Многосущным Зельем вместе с напарником с другого факультета.
Снейп откинулся на спинку стула, слушая протестующее гудение потрясенных учеников с таким видом, словно это был Моцарт в лучшем исполнении.
К этому времени Драко уже вспомнил про Мерфи, а также и про свой извечный пессимизм как отношение к окружающей действительности. Он ждал, что же будет дальше.
– Поттер и Булстроуд.
Гарри Поттер выглядел несколько напуганным, глядя на Миллисенту. Та облизала свои толстые губы.
Теперь Поттер выглядел по настоящему, панически испуганным.
Драко не смог сдержать улыбку. Безумная тайная страсть Миллисенты к Поттеру стала достоянием общественности еще на пятом курсе и, по мнению Драко, эта любовь у Булстроуд никак не могла возникнуть по отношению к более приятному человеку. Чтобы Миллисента нашла себе другую пару… нет, это было бы слишком, слишком жестоким по отношению к тому человеку. Поттер для нее в самый раз. Любовь к Поттеру была просто идеальной, даже слишком, слишком идеальной.
Хихиканье разнеслось по классу, когда Миллисента зазывающе захлопала ресницами. Поттер выглядел так, словно он хотел срочно куда-нибудь спрятаться.
Даже Уизли и Грейнджер с трудом сдерживали смех.
Драко посмотрел на Гермиону, которая судорожно запихивала рукав мантии себе в рот, и подумал:
«Я выберу ее. Она единственная из всего Гриффиндора обладает хоть какими-то умственными способностями, и это будет настоящим ударом для нее, что уже само по себе будет весело, к тому же, мы не закончили наш разговор о Нумерологии...»
– Крэбб и Лонгботтом.
– Сэр, вы пытаетесь так разбить класс на пары, чтобы мы узнали обо всех тайных влечениях друг друга? – растягивая слова, произнес Драко.
Блэйз Забини упал со своего стула, хохоча как ненормальный. Глаза Снейпа опасно сузились.
– Вполне возможно, Малфой, вы, например, работаете вместе с Уизли.
Рон Уизли стал таким бледным, что веснушки на его лице загорелись словно флуоресцентные лампы. Драко почувствовал отвращение, но... Ха, ужас Уизли был настолько комичен, что Малфой предположил, будто тот втайне действительно хотел этого. Ну, немного, совсем чуть чуть.
Но Малфой никогда не позволил бы ставить себя в пару с Уизли другому учителю – кому-то, кроме Снейпа.
– И как это вы только узнали наш маленький секрет? – спросил Драко, дурачась, в то время как Уизли, судя по всему, отходил от сердечного приступа. – Мы думали, что ведем себя очень осторожно.
– Гойл и Грейнджер.
– Аллитерация*****, – сказал Драко. – Как это мило.
Он кинул мрачный взгляд в сторону Уизли, все еще парализованного гневом.
– Я не собираюсь идти к тебе, зайчик мой, – огрызнулся Рон.
– Просто сиди на своем месте и старайся не думать ни о чем разрушительном, глядя на мое зелье, а то мысли, знаешь ли, материальны, – приказал Драко тем особенным малфоевским тоном, который заставлял рабов отчаянно желать повиноваться ему, врагов – отчаянно желать удрать от него, а девушек... ну, просто отчаянно желать его.
Кажется, этот тон заставил Уизли отчаянно желать врезать ему по морде.
– Это наше зелье, – сквозь зубы выдал Рон.
– Это моя идеальная оценка, которая оставит желать лучшего, если ты начнешь вмешиваться и все испортишь, впрочем, думается такова уж твоя судьба – все портить. Ты вытянул несчастливый билетик в этой жизненной лотерее, – Драко открыто глумился над Роном. – Садись! Если ты, конечно, уверен, что умеешь сидеть.
– Не сяду!
– Представляю вам семейство Уизли, дамы и господа, – мозгов меньше, чем галлеонов, а это уже кое о чем говорит.
– Ах, так? Отлично, у меня тоже есть, что сказать тебе, Малфой...
– Рон, заткнись!
– Эй, – растягивая слова, протянул Драко в адрес влезшей в разговор Грейнджер. – Это была моя реплика.
Девушка стояла перед ними, перегораживающими ей путь к шкафчику с ингредиентами. Ее глаза зло сверкали.
– Он того не стоит, – продолжила Гермиона.
– OK, полностью согласен, – насмешливо перебил ее Драко, хотя Грейнджер обращалась к Рону.
Девушка перегнулась через парту, протянула руку и коснулась ярких волос Уизли, строго и напряженно глядя ему в глаза – к вящему изумлению Драко, от этого прикосновения ее не стошнило.
– Малфой же полный идиот, он так не только к тебе относится, а вообще ко всем. Мы должны смириться с этим, так уж его воспитали, а он, в свою очередь, слишком туп и вообще слишком противен, чтобы подвергнуть сомнению то, что впитал с молоком матери. И поэтому Малфой не стоит ни твоего времени, ни твоего гнева.
– Эй! Я здесь, грязнокровка.
Карие глаза Грейнджер даже не сверкнули в его сторону.
– Он не стоит даже того, чтобы его замечать.
– Жалко, что пару лет назад ты так не думала, – крикнул Драко после того, как Гермиона вернулась к своему столу. – Это спасло бы меня от сильной пощечины.
Грейнджер даже не обернулась. Уизли сел на стул с самодовольным выражением на лице.
– Валяй, порть зелье, Малфой, – сказал он.
– Вообще-то, так уж получилось, что я хорошо разбираюсь в Зельеварении, Подлизли. А вот ты, похоже, ни разу за всю жизнь не сварил зелье удачно, ну, разве что это...
Неожиданно самодовольный вид Уизли еще больше стал раздражать Драко. Он почти испытал облегчение, когда Рон начал хмуриться, пока Малфой устанавливал котел.
– Эй, я хочу задать тебе один вопрос.
– Нет нет, мое «нет» на твое предложение ужина при свечах – ответ окончательный, Уизли.
– Я знаю, что это генетически невозможно, но, может, ты попытаешься быть не такой задницей, а? Что, Салазар побери, вы делали с Гермионой этим утром?
– Предавались безумной страстной любви в ее комнате. Мы, Малфои, – многоталантливое семейство, все успеваем сделать.
Вид безмолвной ярости на лице Уизли был достаточно высокой наградой за те усилия, что пришлось приложить при разработке новой модели отвратительного поведения, которую Драко только что придумал и опробовал на Роне.
– Мы говорили о школе, Придурковатый Простачок Подлизли.
Бессмысленный расфокусированный взгляд Уизли напомнил Драко о Крэббе и Гойле.
– О школе?
– Да. Школа – это такое огроменное здание, в котором мы все учимся, и некоторые из нас действительно умеют колдовать после ее окончания. Подумай как нибудь над этим, придурок, если ты раньше об этом не знал.
– Ты говорил с Гермионой о школе?
– О Нумерологии. Помнишь, это тот самый предмет, для которого у тебя не хватает мозгов.
– Лучше тебе больше никогда этого не делать.
– Что, Нумерологию не делать? Слушай, даже если я брошу этот предмет, мои оценки все равно будут настолько же выше твоих, насколько положение моей семьи выше вашего.
– Да не Нумерологию! Оставь Гермиону в покое! Никогда больше не разговаривай с ней! – прорычал Уизли. – И даже не думай издеваться над ней.
– О-о-о-о-о-о-о, Ронни влюблен? О-о-о-о-о-о, неужели, как это мило. Ты стесняешь рассказать ей об этом? Скажи, Уизли, что получится если скрестить ласку****** и бобра?
Уизли стал пунцовым – интересное сочетание с его растрепанными ярко рыжими волосами... Он выглядел так, словно готов был убить.
– Помните, каждый из вас в конце урока должен выпить Многосущное Зелье с частичкой вашего напарника, – сказал Снейп.
Теперь казалось, что Уизли умрет от отвращения.
– Я лучше убью себя.
– Забери и меня с собой, – пробормотал Драко. – Но, по крайне мере, ты перестал краснеть, словно робкая школьница. О нет, подождите-ка, неужели ты снова начал краснеть?
– Отвали, Малфой!
Драко с Роном были слишком заняты ссорой, чтобы заметить, что кое-кто проскользнул мимо их стола.
– Дай ка мне клок этого отвратительного клоунского парика, который ты называешь волосами, Уизли, – скомандовал Драко. – Я уже положил несколько своих волос в твою мензурку.
– Стой, я только что решил, что лучше получу неуд, чем стану тобой – бледным хорькообразным альбиносом.
– Давай Уизли, пей, ты же знаешь, что всегда хотел быть богатым, красивым, очаровательным и... ну, короче, мной.
– Ты не сможешь очаровать даже бородавчатую жабу, Малфой...
Драко сделал выпад рукой в сторону Рона, и когда тот дернулся в сторону, Малфой вырвал у него несколько волосков, на что он и рассчитывал.
– Полегче, ты!
Драко уставился на разъяренное лицо Рона, задаваясь вопросом, врежет ли ему этот кретин, и не глядя бросил волоски в мензурку.
В пылу пререканий ни один из них не заметил, что волоски не попали в мензурку, упав мимо. Ни один из них не заметил фигуру, скользнувшую мимо их стола и бросившую что-то в мензурку Драко. Ни один из них вообще ничего не заметил.
Драко зажмурился и одним глотком выпил зелье.
***
– Я чрезвычайно разочарован! – цедил сквозь зубы Снейп. – Хотя, – сказал он, глумясь над Лонгботтомом, – в случае с некоторыми учениками я вовсе не удивлен. Я раздал колдографии с ясными инструкциями, как варить это зелье, но ни один из вас не смог выполнить все правильно! Разве что одна мисс Грейнджер справилась с заданием, превратившись в Гойла. Что же касается вас, мистер Малфой, я могу только предположить, что мистер Уизли отвлекал вас от вашей задачи.
– Вы правы, сэр, – спокойно согласился Драко. – Он отвлек меня своим повышенным и совершенно нежелательным вниманием к моей персоне.
– Десять очков с Гриффиндора, – огрызнулся Снейп.
Драко потянулся и лениво зевнул, чувствуя, как по телу распространяется приятное тепло от сознания того, что он был редкостным злобным ублюдком. Ах, как хорошо у него это получалось…
Он смотрел, как Грейнджер, вновь ставшая собой, и Уизли посылают ему взгляды а-ля Авада Кедавра, и подмигнул им. Уизли выглядел так, словно сейчас его от гнева хватит апоплексический удар, а Грейнджер смотрела на него с презрительной ухмылкой.
Поттер все еще казался слишком потрясенным шаловливым тисканьем Миллисенты, чтобы обратить внимание на перекрестную дуэль взглядов.
Драко был настолько занят рассматриванием лица Поттера, на котором застыло выражение испуга, грозящего не сойти с него всю оставшуюся жизнь, что не сразу заметил, что плохо себя чувствует.
«Думаю, что следует заглянуть в комнату приятного запаха до Ухода за Магическими Существами... Уф, целых две пары подряд в обществе гриффиндорцев – не удивительно, что меня тошнит...»
– Ты в порядке? – прохрюкал Крэбб, кладя руку ему на плечо, в то время как Снейп внушал им всем, что они идиоты, неудачники, сквибы и позор всего волшебного рода, что все, на что они способны – это стать помощниками Филча, если он их еще примет, и что больше они никогда, никогда, никогда не должны даже тень бросать на двери его подземелий (другими словами, он был сдержан как обычно).
Драко состроил гримасу, его лицо приняло то самое свирепое выражение, которое дало почву слухам, будто в Малфоях текла кровь вампиров.
Которые, конечно же, были неправдой.
Возможно.
– Нет, и тем лучше для тебя, любителя задавать глупые вопросы, Крэбб, – огрызнулся Драко, отбрасывая кувалдоподобную руку Винсента властным движением, а потом зашагал прочь, умудрившись по дороге злобно пихнуть всех троих членов Золотого Трио.
– Ой ой ой, неужели маленькому бедненькому Малфойчику плохо? – начал издеваться Уизли. – Попроси Снейпа уложить тебя в постельку и подоткнуть тебе одеялко.
– Я не по тем делам, Уизли. В отличие от тебя.
Драко зашагал прочь, до него все еще доносился голос Грейнджер:
– Гарри, что случилось? Ты выглядишь таким... потрясенным...
К счастью, Миллисента воспользовалась своим шансом и как следует оттискала Поттера, благодаря чему тот теперь проведет остаток своих дней в больнице Св. Мунго, что-то невнятно бормоча. Так ему и надо.
Стараясь не сложиться пополам от боли, Драко, бросился в мужской туалет со всей скоростью, на которую был способен.
Тупица Уизли, как, во имя Мерлина, ему удалось настолько испортить зелье? Или это Грейнджер еще утром как-то умудрилась отравить его кофе? О, предательский энергетический напиток!
Он ввалился в туалет, распахнув дверь, и растянулся на полу.
Боль просто ослепляла. Она пульсировала холодными серебряными волнами в желудке, его щека приклеилась к холодными плиткам пола, потому что на ней выступил пот, кровь, текущая из прокушенной губы, испачкала его одежду. Драко вздрагивал и пытался сжаться в комочек, чтобы стать меньше, связать все ниточки боли в один узел и...
Казалось, он действительно становился меньше...
Его одежда словно стала слишком жаркой и слишком тяжелой, грубая черная мантия царапала нежную кожу, отчего он пищал, его одежда казалась...
Слишком большой.
Подождите-ка. Пищал???
Малфои не пищат.
И в этот момент одежда будто поглотила его.
Гора черной одежды заваливала его, душила его, затягивала его словно в болото, а зуд по всему телу становился все сильнее, словно...
Словно у него росла шерсть.
Снова.
Драко помнил каково это – иметь шерсть.
Только не еще один инцидент подобный тому, что произошел с проклятым профессором Хмури два года назад, пожалуйста, пожалуйста, нет...
– Нет!!! – отчаянно выкрикнул Драко.
Он услышал только писк.
Малфой поспешно выбрался из-под одежды, охваченный одним единственным отчаянным желанием – убежать, убраться отсюда, пока кто-то не начал подбрасывать его от пола до потолка, как тогда. Его охватило дикое желание отомстить тому члену Золотого Трио, который решил, что сотворить с ним нечто подобное будет забавно...
А потом появилась пара ботинок, мчащаяся на него.
Ты не сможешь перегнать человека, Драко. Так будь пронырливым. Будь слизеринцем.
Драко замер, застыв от ужаса. Нет, это не просто фигура речи, он на самом деле замер, словно враз окаменев.
Когда к нему потянулась большущая рука, он укусил ее так сильно, что кровь брызнула струей.
А потом он бежал, бежал, бежал, остановившись только для того, чтобы поблагодарить Мерлина за то, что дверь в туалет осталась открытой, он бежал по внезапно ставшему огромным коридору, задаваясь вопросом, что же ему делать дальше…
И вдруг он врезался в другую пару ботинок и был подхвачен другой огромной рукой.
В этих ногах было что-то необычное. Даже в этом масштабе они были слишком уж габаритные...
– О, смотрите, ребята! Какая симпатичная крыска!
Первой мыслью Драко было: «Симпатичная КТО?»
И вторая мысль: «О нет. Только не Уизли».
Он был маленьким беспомощным грызуном в руках гриффиндорцев.
________________________________________________________

* Драко из-за созвучности путает жокеев и Джеки Кэннеди Онассис – жену Джона Кэннеди (35-й президент США (1917 1963). (здесь и далее примечания второго переводчика)
** строчка из стихотворения "Two Loves" Альфреда Дугласа, любовника Оскара Уайлда. Кому интересно само стихотворение, читать тут (на инглише): http://www.law.umkc.edu/faculty/project … ouglas.htm
***психологический термин – это часть личности, сформированная в детстве. Цитата: «Несмотря на то, что все мы давно взрослые, в каждом из нас живет свой «внутренний ребенок». Этот ребенок, это маленькое существо внутри нас – наше творческое начало, фантазии, воображение, все то, что делает нас поистине творческими и свободными личностями в этом взрослом и серьезном мире. Но не каждый из нас может услышать голос своего «внутреннего ребенка», не каждый способен почувствовать его желания и увидеть его возможности». (Н. Высоцкая) Для более подробной информации читаем Берна и Юнга))), кому не лень.
**** Принцип, состоящий в том, что если какая-нибудь неприятность может случиться, она случается. В русском разговорном языке это явление получило название «закон бутерброда», «закон подлости» и т.д. Подробнее тут: http://vorchun.boom.ru/murphy/index.htm
***** от лат. ad — к, при, со и littera — буква; собуквие) — древнейший стилистический прием усиления выразительности художественной речи, в особенности стиха, повторами согласных звуков. Аллитерация встречается в народной поэзии и в литературе всех народов мира.
****** Фамилия «Weasly» похожа на слово «weasel» – «ласка».

0

11

Пушок – Волшебный Дра... Э-э-э... Крысенок
Пушок – Волшебный Дра... Э-э-э... Крысенок.
– Положи меня обратно на пол сейчас же, Уизли, ты полный, полный кретин, – хватал ртом воздух Драко. – Я нахожусь в ужасной опасности!
На огромном и от этого не менее уродливом чем обычно лице Узли появилось выражение, которое... почему-то напомнило Драко лицо дикаря Хагрида – идиота, который не мог даже прочитать в учебнике статью под названием – «Животные, которых безопасно изучать на уроке».
«О нет», – подумал Малфой. – «Именно так тот псих смотрел на своих драгоценных Соплохвостов».
– Ну разве он не лапочка? – проворковал Уизли.
– Уизли, отпусти меня сейчас же, у меня нет времени, чтобы иметь дело с твоей внезапно проснувшейся зоофилией!
Рон потряс Драко в воздухе, заставляя того страдать от морской болезни. Лохмы Грейнджер и растрепанные волосы Поттера теперь тоже попали в поле его зрения.
– Поставь меня обратно! – выл Драко. – Я не хочу играть в крысиный квиддич. Я тебе не бита, чтобы размахивать мной в воздухе. Я нашлю на тебя страшное проклятье Малфоев, Уизли! Трепещи в своей дырявой подержанной мантии, потому что скоро ты-ы-ы – о-о-о-о-ох, меня сейчас стошнит...
Похоже, все эти страшные угрозы не сделали Уизли более сдержанным и ничуть не напугали его.
Голос Поттера заставил Драко почувствовать тошноту еще сильнее.
– Это… э-э-э… симпатичная крыса, Рон, но я думаю, что он хочет, чтобы ты его отпустил. Он вырывается. Он может быть диким.
– Он может быть заразным, – добавила Грейнджер.
– Сама ты заразная, Грейнджер, – огрызнулся Драко.
– Нет, я ему нравлюсь, – высказался Рон в свою защиту, прижимая Драко к груди. – Он не пытался укусить меня.
– Думаешь, я хочу умереть, отравившись твоей кровью? Поставь меня на пол, ты, заблуждающийся психопат!
Три гриффиндорца стояли кружком, находясь в блаженном неведении относительно гневных тирад Драко.
– Я думаю, что ты должен отпустить его, прежде чем мы пойдем на Уход за Магическими Существами, – посоветовала Грейнджер своим излюбленным начальственным тоном.
– И вообще, вспомни, что случилось с твоей последней крысой, – сказал Поттер чуть тише.
Рон все еще укачивал Драко.
– Гарри, не будь параноиком. Это всего лишь маленький крысенок. Он даже еще не совсем взрослый. Ты хоть раз в жизни видел что-то более симпатичное и беззащитное?
– Ты ответишь за это, Уизли! – крикнул Драко во все горло.
– Ну и... что? – спросил Гарри. – Ты собираешься оставить его?
– Сначала я покажу его Косолапусу, – сказал Рон, занимая оборонительную позицию.
– Это так нежно ты называешь свою жирную мать, а, Уизли?
Рон ласково гладил Драко, который серьезно рассматривал вариант с укусом.
Грейнджер выглядела обеспокоенно.
– Мы опоздаем... Давайте обсудим это после занятия...
В итоге Драко обнаружил себя кувыркающимся в чертовых огромных лапищах Уизли, пока три мушкетера, отравляющие его жизнь в течение шести лет, бежали на занятия к безумному Хагриду.
Где были безумные животные.
Безумные, свирепые животные.
Челюсти, способные раздробить крысиные кости в один присест.
Будь ты проклят, Мерфи!
***
– Я… э-э-э… ну того, этого… хочу сказать, что, э-э-э… это прекрасная крысиная особь, – гудел Хагрид, держа Драко перед своим ужасным обросшим лицом.
– У меня на сегодня хватает приключений, ты грязный полувеликан, – фыркнул Драко в своей самой что ни на есть малфоевской манере. – Отпусти меня.
– Я просто проверю, мальчик это или девочка, – продолжал Хагрид.
– Простите, что-о-о?! Прости, но ты не... Ой! Нет! Перестань! Неужели непонятно, что я полноценный мужчина? Эй, эй – это очень интимно...
– Маленький, как его... мальчик, – удовлетворенно объявил Хагрид, возвращая Драко обратно Уизли.
– Что ты имеешь в виду, говоря «маленький»? – потребовал ответа Драко, возмущаясь.
– Спасибо, Хагрид, – улыбнулся Уизли.
– Спасибо? О да, оскорбление, сексуальное надругательство...
– Я хочу оставить его, – продолжал Уизли.
– Да ну? Ха-ха, ты и этот чурбан великан можете держать свои желания при себе!
– Не вижу в этом никакой… э-э-э… проблемы. Он выглядит вполне здоровым. И… э-э-э… того… чистым.
– Дементор возьми, да я принимаю ванну чаще, чем любой из вас!
Лицо Уизли сравнялось по цвету с волосами.
– Правда? Отлично. И я думаю, что я ему нравлюсь. Как мне его назвать? Ваши предложения.
– Ну... надо подумать... Он мне кого-то напоминает, – сказал Хагрид. – Эта его маленькая мордочка...
– Драко, – молил Мерлина Драко. – Драко Малфой! Ну давай, вспомни, твой самый «любимый» студент. Я напоминаю тебе Драко Малфоя!
– Ту милую трехголовую собачку, которая была у меня лет пять назад, – наконец заключил Хагрид.
– ТЫ ИДИОТ!
– Ты гений, Хагрид! – Уизли снова совершенно тупо уставился на Драко. – Ты знаешь, он действительно похож на Пушка.
– ПУШОК?!?!?!
О, вся его последующая жизнь в крысиной шкуре накрылась медным тазом.
– Итак, класс! – выкрикнул Хагрид. – Сейчас мы будем изучать эти милых саблезубых бабочек, знаете у некоторых особей размах крыльев достиг полутора метров...
Под всеобщий стон Хагрид повернулся к Уизли.
– Может, тебе лучше взять своего питомца и поиграть с ним в сторонке? Ты ведь не хочешь, чтобы его съели, а?
– Что ты имеешь в виду под «игрой»? – огрызнулся Драко, ворча все то время, пока Рон уходил, унося его прочь.
***
Драко не удалось осуществить ни один из хитроумных планов о побеге по одной маленькой причине – Уизли был ростом под метр восемьдесят, а его огромные ладони были подобны печным заслонкам.
Уизли отнес Драко в гриффиндорскую башню. Сейчас у него было «окно» в расписании, и Рон, казалось, испытывал жуткое нетерпение похвастаться своим новым питомцем.
Драко все больше и больше убеждался, что умер и попал в ад.
С другой стороны, Малфой был уверен, что даже в аду должны были быть люди поприятнее гриффиндорцев.
– Он самый восхитительный крысенок, которого я когда-либо видела, – ворковала Лаванда Браун.
– Мне действительно очень жаль, что твой ирландский дружок Шеймас Финниган не удовлетворяет тебя, Браун, но убери свои грязные гриффиндорские лапы от меня сейчас же!
– Посмотрите на него, мурлыкала Парвати Патил. – Держу пари, что он понимает каждое наше слово. Правда, мой холесенький?
– Мое имя – Малфой!
Лицо Уизли сияло от гордости. Он все время отбирал Драко у девочек, чтобы в очередной раз почесать ему за ушком.
– У него такая красивая шерсть, – продолжала Лаванда. –Такая необычная, она почти платиновая.
– Не напоминает вам ничьи волосы? – крикнул Драко. – Идиоты! Придурки! Проклятые, многоразпроклятые гриффиндорцы!
– Мы уже привязались друг к другу, – сказал им Рон с гордостью.
– Привязались? Ты похитил меня!
– Что вы делаете? – внезапно взвизгнула Лаванда.
На мгновение Драко подумал, что кто-то наконец его услышал.
Затем он понял, что это Поттер и Грейнджер вошли в гостиную. Грейнджер несла кота.
Если бы шерсть Драко уже не была платиновой, он бы точно поседел в это мгновение.
«Мерлин», – подумал Драко. – «Сейчас я умру. Но я же слишком молод и чертовски привлекателен, чтобы умереть!»
Хватка Уизли стала более напряженной.
– Только чтобы удостовериться, Рон, – сказал Мальчик- Который-Скармливал-Своих-Однокурсников-Представителям-Кошачьих.
И, несмотря на то, что Драко все это время отчаянно вырывался из его рук, Уизли поднес крысенка к самой морде Косолапуса.
– Я убью тебя, Уизли! – свирепо ревел Драко. – Я доложу о тебе в Гринпис! Я наябедничаю отцу! Я укушу тебя очень-очень сильно, вот увидишь!
Это было несправедливо. Он любил котов. Он даже кормил этого и гладил несколько раз, когда видел его в школе. Драко не делал бы этого, знай он, чей это кот.
Малфой не делал бы этого, знай он, что этот кот однажды съест его!
Кот прищурился, глядя на него.
– Есть здесь другие животные, которые на самом деле являются животными? – спросил он.
Драко чуть не задохнулся от удивления.
– Ты знаешь, кто я?
– Конечно. Ты тот милый мальчик, который кормит меня рыбьими головами и раздражает мою хозяйку – Драко Малфой. Сегодня ты выглядишь более крысоподобно, чем обычно.
– Ты можешь мне помочь?
О, прекрасно. Вот он – образец истинно малфоевского достоинства – просить о помощи домашних животных.
– Как я могу? Я всего лишь кот. Конечно, я постараюсь сделать все возможное, как я делал для Сириуса, но, если ты не возражаешь – я как раз флиртовал с Миссис Норрис. Вот это киска…
Косолапус спрыгнул с колен Грейнджер и отправился по своим делам.
«Сириус?» – удивился Драко. – «Сириус Блэк? Преступник?»
Конечно же! Это он превратил меня в крысу, и сейчас он явится убивать Поттера. Ему не удалось сделать это раньше, и сейчас он предпримет вторую попытку…
Это плохо...
– Видите? – торжествующе сказал Уизли. – Он просто миленький, славненький, маленький крысеночек.
О, пожалуйста, отвали.
Грейнджер наклонилась вперед, и ее волосы окутали Драко, чуть не задушив его.
– Осторожнее!
Ее волосы пахло... весьма приятно... Жалко, что ее шампунь не распрямлял волосы.
– Ты мешаешь подаче кислорода, тупая грязнокровка, я сейчас задохнусь.
Гермиона улыбнулась. Ее улыбка оказалась очаровательной.
– Он жутко симпатичный, – сказала девушка.
– О, нет, только не ты... Неужели ни у одного из вас, гриффиндорцев, нет никакого… О, ладно. Глупый вопрос.
Грейнджер начала гладить его.
– Мадам, впрочем, мадемуазель, не распускайте ваши ручки. Грабли убери, кому сказано? Я настаиваю – эй! По шерсти, а не против!..
Грейнджер продолжала гладить его. По крайней мере, ее руки были нежнее, чем у Лаванды.
Гермиона подсела к Уизли, Поттер присоединился к ним, усевшись рядом на стул. Драко был жутко благодарен, что тот не предпринимает никаких попыток погладить его.
– Эй, а можно мне подержать Пушка? – попросила Грейнджер.
Уизли просиял от гордости.
– Я знал, что он тебе понравится. Конечно, ты интересуешься всеми, кто хоть капельку симпатичный, – поддразнивал ее Рон.
– В миллион сто тысячный раз говорю – нет! – отрезала Грейнджер.
– В миллион сто тысяч первый раз говорю – да! – многозначительно промурлыкал Уизли, старательно прокашляв «Ло-кха-кха-рт!»
– О нет, Грейнджер, – сказал Драко. – Только не старый тупоголовый сердцеед Локхарт. И ты туда же. А я-то думал, что ты и правда умная!..
– Мне было двенадцать! – с негодованием выкрикнула Грейнджер. – И я вовсе не гонюсь за привлекательной внешностью. Иначе я бы поселилась в палатке у дверей в гостиную Слизерина с плакатом у входа: «Драко Малфой, я лю- у-у-у-у-ублю-у-у-у-у-у-у тебя!»
Она небрежно рассмеялась, оба гриффиндорца одновременно застыли от ужаса.
– Что? – в унисон переспросили потрясенные Уизли, Поттер и Драко.
Конечно, Драко никто не услышал.
Грейнджер выглядела слегка удивленной.
– О, да бросьте вы, ребята. Я не увлекаюсь хорьками, если вы из-за этого выглядите настолько сбитыми с толку.
– Увлекаешься... – казалось, Уизли бессмыслено повторяет ее слова, у него словно с головой плохо стало от одной только мысли об этом.
– Уизли, может, тебе это покажется странным, но не все разделяют твое отвращение ко мне, кстати говоря, как бы дико это ни звучало, именно я сейчас сижу у тебя на коленях.
– Гермиона, я думаю, что этот хрипящий звук, который издает Рон, означает, что он только сейчас осознал, что кто-то может считать Малфоя хоть сколько-нибудь привлекательным, – сбивчиво добавил Поттер. – Я уверен, что ты говорила не о себе.
– Эй, меня все считают привлекательным!
– Рон, Гарри. Эта личность губительнее яда тентакулы. Он противный, надменный мешок дерьма. Я бы хотела увидеть, как из него делают жаркое. Но если быть до конца объективным, вы должны признать, что он привлекателен.
– В точку! О, и все остальное тоже верно.
Все по-прежнему были абсолютно глухи по отношению к Драко.
– Ты не можешь говорить это на полном серьезе, Гермиона, – слабо возразил Поттер.
Булькающий звук, который вновь издал Рон, по звучанию немного походил на «крысиная рожа».
– Хорошо, это действительно довольно точное определение, – вынужден был признать Драко.
Грейнджер вздохнула:
– Парвати! Лаванда!
Девочки подошли с другого конца гриффиндорской гостиной и вновь начали крутиться вокруг Драко.
– Драко Малфой, – сказала Грейнджер.
Лаванда изобразила, что у нее кружится голова:
– Где?
– Перестань теребить мои уши, Уизли. Это становится интересным.
– Что ты думаешь о нем? В физическом смысле.
Парвати и Лаванда явно и не думали ни о каком другом смысле.
– Он великолепен, – вздохнула Парвати. – Я имею в виду, начиная с пятого курса, – не то чтобы он был плох до того, но теперь, когда он немного подрос...
– И еще эти мускулы, – добавила Лаванда. Она стрельнула в Поттера взглядом, который ясно говорил о том, что у Финнигана появился соперник. – У всех ловцов такое сексуальное, худощавое, но в то же время мускулистое тело.
Поттер покраснел.
– Возвращайся ко мне, – стал подговаривать ее Драко, хотя Парвати явно не нуждалась в том, чтобы ее подталкивали:
– Эти серебристо-серые глаза, видящие тебя насквозь...
– Эти белокурые волосы... – вмешалась Лаванда.
– Эти высокие скулы, – сказала Парвати.
– Это лицо, – добавила Лаванда.
– Это тело.
– Я слышала, что в нем есть кровь вейлы.
– Держу пари, что кровь вейлы в нем действительно есть.
- Эй, поаккуратнее! Хорошо знать, что у тебя есть фан-клуб, но вы так усиленно пускаете слюни, что недолго в них и утонуть, а ведь я очень маленькая крыса…
– Он получил шестьдесят три поющие валентинки в прошлом году. Надеюсь, что моя ему понравилась.
– Я очень внимательно наблюдаю за ним во время квиддичных матчей, – добавила Парвати огорченно, – но он всегда одевает брюки под квиддичную форму. А ведь многие игроки из волшебных семей так не делают.
– Cейчас все носят брюки, – уверенно высказалась Лаванда.
Лицо Поттера сделалось кирпичного цвета.
Драко поклялся Мерлину, что если он когда-нибудь выберется из этой переделки, он срочно предупредит каждого члена своей команды по поводу формы.
– Как-то я видела его без рубашки, – по-девчачьи смущаясь, призналась Парвати.
– ЧТО? – завизжали Драко и Уизли вместе.
Грейнджер выглядела шокированной.
– Спасибо, этого достаточно. Не нужно вдаваться в излишние подробности.
– Но при всем при этом он злобный слизеринец, – торопливо добавила Парвати. – Слизеринцы, бэ-э-э-э-э...
– Фу-у-у-у-у-у, слизеринцы, – быстро согласилась с ней Лаванда. – Долой слизеринцев. Кстати, кое-что не по теме, Парвати, можно тебя на минутку?
И Парвати с Лавандой быстренько удалились, хихикая.
– Хм, это было... познавательно, – сказал Драко.
– Хм, это было... отвратительно, – сказал Поттер.
– Теперь вы понимаете, о чем я говорю? – спросила Грейнджер. – Хотя, я не стала бы так категорично высказываться. Он ужасный человек, и ни одна уважающая себя девушка не захочет связываться с ним. Но факт остается фактом: Малфой намного красивее, чем он того заслуживает, и Драко хорошо знает об этом.
– Слушай, я имею доступ к зеркалам, знаешь ли. Как я мог упустить такое?
Драко сделал в уме пометку на будущее, чтобы понаблюдать за гриффиндорцами. Он встречался с несколькими девушками из Рейвенкло, но держался подальше от учениц Хаффлпаффа и Гриффиндора из принципа. Но если девчонки так этого жаждут...
А затем Малфой вспомнил, что в данный момент он является крысой, и близкие отношения у него могут быть разве что с куском сыра.
О-о-о-о, потрясающе…
Драко перелез украдкой через руки Уизли, стараясь не привлекать к себе внимания, и направился к чернильнице и листу пергамента, которые находились на небольшом журнальном столике рядом с софой.
Уизли, казалось, был в шоке, и поэтому ничего не заметил.
Драко обмакнул одну лапу в чернила и начал писать:
«Я – ДР..».
Уизли не глядя схватил Драко и сунул обратно к себе на колени.
– Меня не волнует, что ты говоришь, – сказал Рон. – Малфой – полное дерьмо и выглядит соответствующе. Ведь ты согласен со мной, а, Пушок? Ты мой славненький мальчик…
– Иди и поцелуй флоббер-червя, Уизли, – бросил Драко. – И отпусти меня! Я хочу... А-а-а-а… Что ты делаешь, Уизли? Никакого касания интимных мест!
«Моя жизнь кончена», – думал Драко. – «Я крыса, я нравлюсь гриффиндорцам, я не вижу выхода из этой ситуации, и Рональд Уизли, кажется, собирается пощекотать мой живот».
Ниже падать некуда.
– Ну все, базары кончились, – сказал им всем Уизли. – Я иду наверх готовиться ко сну. Сегодня я хочу лечь пораньше. Пошли, Пушок.
Эй, а я где буду, пока ты переодеваешься, готовясь ко сну?!
Теперь Драко осознал, что можно пасть еще ниже, еще как можно.
***
Драко не видел никакой причины, по которой Уизли мог бы не захотеть взять свою крысу на тренировку по квиддичу, например.
Этот садист-гриффиндорец может запросто угробить его.
Драко, как капитан команды, имел собственную раздевалку. И собственную комнату. И мог позволить себе побыть наедине с собой и имел возможность избегать противных, случайных взглядов на Крэбба и Гойла во всей их, явно не мытой, красе.
А сейчас...
Гриффиндорцы. Голые гриффиндорцы.
Даже и не женские особи.
Не то чтобы он стал смотреть, будь они девушками...
Ну, много не смотел бы, наверное…
– О, вот это ничего себе, Уизли!.. Маленькие розовые слоники?
Драко с достоинством развернулся и в ту же секунду свалился со скамьи с... куда как меньшим достоинством.
– Поттер! О, прекрасно! Теперь я слепой! Слепой и травмированный! Даже мой отец не будет в состоянии оплатить счета за лечение после ТАКОЙ травмы!
Он покрутился вокруг своей оси.
Финниган.
Томас.
Если бы Лонгботтом тоже был в квиддичной команде, Драко точно совершил бы самоубийство.
– Во имя Мерлина, вы же гриффиндорцы! Что – у всех розовые слоники?
***
– Не могла бы ты присмотреть за Пушком, пока я буду тренироваться? – жалобно попросил Рон Гермиону.
Для Драко сплошным удовольствием было видеть, что Грейнджер смотрит на своего рыжего дружка так, словно тот слабоумный.
– Я хотел взять его с собой и посадить на метлу, – признался Уизли, – но Гарри сказал, что Пушок может упасть...
– Я тронут вниманием и сообразительностью Поттера.
– Но я знаю, что он будешь скучать по своему папочке, правда, Пушистик?
– Ты сходишь с сума, – холодно сообщил ему Драко. – И ты, конечно же, не мой отец. Он гораздо бога... – тьфу, мой Мерлин, Уизли что ты делаешь?
Рон смотрел на Малфоя, его лицо снова приняло отвратительное, дурацкое выражение, при этом его голова медленно склонялась к Драко.
– Подожди. Нет. Мы можем найти другой выход из создавшегося положения. Я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь. Нет. Стой. Сексуальное домогательство! Насилуют!
Грейнджер протянула руку и выхватила Драко.
– Рон, даже и не думай целовать свою крысу на прощание. У него могут быть блохи.
– Как ты посмела! Ты – грязная плебейка! Я моюсь каждый день! Я сияю чистотой и меня очень даже можно целовать!
Только потом Драко сообразил, что он только что сказал.
– Ну, если подумать, то это Рон мог бы одарить меня блохами.
«И это то, на что теперь будет похожа моя жизнь?» – думал он. – «Моя жизнь будет даже короче жизни Поттера, я навсегда останусь покрытым шерстью, буду жить в гриффиндорской башне и отбиваться от притязаний Уизли?»
Нет, это будет cлишком ужасно. Так не может продолжаться.
Охваченный отчаянием, Драко рванул к старой школьной сумке Грейнджер, к чернилам и пергаменту, которые лежали рядом с ней.
Он опрокинул чернильницу – не время для аккуратности, это же вопрос жизни и смерти! – сунул всю лапку в растекающуюся лужу чернил и начал писать:
«Я ДРА..».
– Рон! – позвала друга Грейнджер. – Твой крысенок делает что-то странное!
О нет, Уизли вернулся, как возвращается к владельцу фальшивая монета, хотя, вероятно, у их семьи в Гринготтсе и таких-то не было.
Вспышка ярко-алого, и Драко снова во власти Уизли.
– Ты понимаешь, что это значит? – проревел Уизли в состоянии жуткого волнения. – Моя крыса...
– Драко Малфой! – кричал ему Драко. – Малфой! Малфой! Малфой!
– Волшебная! – выдал Рон, сияя. – Разве это ни здорово?
Драко вырвался и снова принялся писать в отчаянии.
«ТЫ РЫЖИЙ ПРИДУРОК, Я...»
– Эй, вы все! – кричал Уизли. – У меня волшебная крыса!
– Да ерунда все это, – высказался Поттер, опирающийся на спинку сиденья Грейнджер, с подозрением глядя на Драко.
Драко почувствовал себя лучше, услышав хоть что-то разумное за этот сумасшедший день.
Земля станет плоской, морские воды обратятся кровью, но Поттер и я будем всегда ненавидеть друг друга.
– Эй! – крикнул он. – По крайней мере, ты не маленький и жалкий, и тебе не приходится жить среди гриффиндорцев, ты не покрыт шерстью и... о, подожди-ка, обожди…
По крайней мере, у Драко не было шрама.
***
Новость о том, что крыса Рональда Уизли волшебная, распространилась по школе со скоростью лесного пожара.
То есть, Уизли всего-навсего шепнул об этом Парвати, по большому секрету, естественно, но не прошло и часа, как об этом узнала вся школа.
И внезапно все коридоры заполнились людьми, они теснили Гарри Поттера, отталкивали его и отшвыривали в сторону, чтобы посмотреть на Рона Уизли и его Удивительного Пушка.
– Руки прочь, хаффлпаффцы, – рявкнул Драко. – Ну-ка не давать волю рукам! Да не лапайте вы меня, идиоты! Ты придурок, Уизли, они ведь сейчас меня уронят! Говорю тебе, если они пришли в такое волнение из-за какой-то несчастной крысы – они представляют собой жалкое зрелище, их жизнь пустая и... стойте-ка, мы ведь говорим о хаффлпаффцах, да? А, ладно, проехали.
Каждый раз, когда кто-то просил подержать Драко, на губах гордого собой Уизли расцветала слабоумная улыбка, но как только кто-то брал его крысу в руки, Рон наблюдал за ними как ястреб-невротик, у которого выхватили добычу из-под самого клюва. Он даже умудрился предотвратить падение Пушка из неуклюжих рук Лонгботтома, что заставило Драко прийти к утешительному выводу, что Уизли обладает бОльшим умственным потенциалом, чем Малфой считал раньше.
Вся эта крысиная популярность привела к тому, что Уизли постоянно опаздывал на уроки, но зато теперь был повод посмеяться над ним.
Рон несся сломя голову на Травологию, как вдруг врезался в стену.
Это были Крэбб и Гойл.
Похоже, что слизеринцы тоже заинтересовались волшебной крысой.
Драко задался отчаянным вопросом, может ли этот интерес нанести ему какой-то вред, но пришел к неутешительному выводу, что люди, которых годами учили причинять боль, вряд ли могут быть безобидными.
– О, Уизли, – пропищал Гойл фальцетом. – Можем мы поиграть с твоей крыской?
Гойл имел в два раза больше мозговых клеток, чем Крэбб. Хотя, два – это дважды один, по сути-то.
Крэбб же просто хрюкал.
«Чудесно», – подумал Драко. – «Я буду затискан до смерти собственными подхалимами. Какая жестокая ирония судьбы».
– Нет, – сказал Уизли.
Он что, с ума сошел? Ну, вообще-то, он был высоким и не хлипкого сложения, но Крэбб и Гойл могли покрошить его в капусту.
Что они и собирались делать, судя по всему.
«И меня за компанию», – осознал вдруг Драко, чувствуя, как его накрывают волны холодного страха.
Холодный страх перешел в безотчетную панику, как только Крэбб ударил Уизли по лицу.
– Нет! – кричал Драко. – За избиение людей вас поймают и исключат, идиоты! Неужели я ничему вас не научил! Кроме того, это...
...неправильно.
..я!
Нет-нет, предпоследняя мысль не моя, вычеркните ее.
Уизли упал, Драко выскочил из его рук и понесся прочь, юркнув между ног Крэбба и Гойла, прямо к...
Другой паре ног, скрывающейся за углом.
Эй, я знаю эти ноги! Они были в туалете, когда я превратился в крысу!
Это значит, что...
О Мерлин, что мне делать? Со всей дури врезаться головой в большой палец его ноги? Представляю себе завтрашние заголовки в «Пророке»: Волшебная крыса получает сотрясение мозга, врезавшись в ботинок врага…
Страшновато.
Драко дождался, пока к нему потянулась рука, и затем сделал то, что поклялся больше никогда-никогда не делать.
Он укусил эту руку.
Блюэ-э-э-э, какая гадость, на вкус как пластик и маггловские артефакты. О, нужно срочно сделать глоток Волшебного Ротопрополаскивателя!
А потом Драко бежал, бежал, бежал по пустым коридорам, пока не почувствовал, как чья-то рука подхватила его и подняла к…
Встревоженному лицу. Копна темных волос.
– Пушок? – удивилась Грейнджер.
Сейчас он был готов расцеловать ее.
Если бы у него были губы...
Он открыл было рот, чтобы оскорбить ее, обвинить в своем нынешнем положении, нажаловаться на то, что его чуть не убили бывшие приятели, короче – поднять себе настроение. А вместо этого выдал...
– Иди и помоги Рону!
Эта исключительно самоотверженная речь Драко имела отрицательный результат, потому что Грейнджер не поняла ни слова из того, что он сказал.
– А где Рон? – спросила девушка с любопытством. – ОК, давай найдем его.
Она выглядела так, словно собиралась опустить его на пол.
Она упомянула Рона, как только он поду...
– Да, опусти меня на пол, – мысленно приказал Драко. – Я знаю, где Рон.
И она действительно отпустила его! И Гермиона бежала за ним, когда Пушок вел ее за собой, хотя можно было бы предположить, что Грейнджер просто боится упустить бесценную крысу Рона.
Они обнаружили Рона почти без сознания, Крэбб и Гойл по прежнему пинали его.
– Стойте! – крикнул Драко, в его голосе звенели приказные малфоевские нотки.
Крэбб и Гойл колебались всего одно мгновение, словно бы настороженно прислушиваясь к какому-то шуму на грани ультразвука.
Грейнджер выкрикнула:
– Петрификус Тоталус!
А потом рухнула на колени рядом с Роном.
– О, Рон... как получилось, что... почему... Почему ты не использовал против них волшебную палочку?
– О, перестань, Герм. Когда парни начинают махать кулаками, только сопляк вытащит волшебную палочку, – с трудом проговорил Рон разбитыми губами.
– И что? – раздраженно высказался Драко. – Тот, кто играет грязно, выживает, впоследствии же просто лжет о том, как именно он выиграл бой.
Это было девизом Малфоев, наряду с «Пришел, Увидел, Услужил» и «Во имя Темного Лорда ХХХ (вставьте-сюда-соответсвующее-имя)».
– Ты глупый придурок, Уизли, – добавил он.
– Я позову мадам Помфри, – крикнула Грейнджер, собираясь убежать за медсестрой. – Хорошо они тебя отметелили…
И в этот момент лежащий на земле, окровавленный Рон спросил:
– С Пушком все в порядке?
Грейнджер раздраженно вздохнула:
– Да, Пушок в порядке. Это Пушок привел меня сюда.
Лицо Рона расплылось в улыбке.
– Разве он не классный?
***
Грейнджер, которая теперь всегда находила время приласкать Драко с того самого дня, когда он фактически спас Рона, добровольно вызвалась заботиться о нем, пока Рон пребывал в больничном крыле. Мадам Помфри запретила приносить Пушка Рону, к обоюдному возмущению Рона и Драко, она сказала, что крысы – это антисанитария.
– Заботься о нем, – с тревогой сказал Рон. – Пушок любит, чтобы его гладили.
– Да не люблю я, Салазар тебя побери, Уизли.
– Ему нужно внимание.
– А тебе нужна подружка.
Грейнджер пообещала заботиться о Пушке и унесла его в гриффиндорскую спальню девочек, где – сюрприз, сюрприз – она принялась за домашнюю работу. Сразу же после того, как активировала какой-то маггловский артефакт, который немедленно обратился к Драко.
– Веришь ли ты в любовь с первого взгляда?
– А как же! В первый раз я посмотрелся в зеркало еще в раннем возрасте и... влюбился окончательно и бесповоротно, – ответил Драко.
– Да, я уверен, что с кем-то это случается постоянно...
Это была... музыка. Некий жанр маггловской... музыки.
Но она отличалась от обычной волшебной музыки, была более...
Веселой. Заводной. Зажигательной.
Это была легкомысленная привязчивая мелодия. Драко хотелось немного потанцевать, он вообще был неплохим танцором... в отличие от Мальчика-У-Которого-Обе-Ноги-Левые.
Хм, пока Грейнджер не смотрит...
Драко встал на задние лапки и начал танцевать ча-ча-ча, частично пытаясь удержать равновесие, частично пытаясь привыкнуть и смириться со странными неровными движениями крысы.
«Да, я выйду сухим из воды с помощью друзей,
О да, мне хорошо лишь благодаря друзьям...»*
Драко попал в ритм, и у него стало неплохо получаться.
И в этот момент он, ни о чем не подозревая, открыл свои крысиные глазки и увидел Гермиону, Парвати и Лаванду изумлено уставившихся на него.
Во все глаза.
Дементор подери.
– О, какой милашка, – пропищала Лаванда. – Гермиона, заставь его делать это снова!
– Никто не в силах заставить Малфоя сделать что-то против его воли, дамочка, – холодно сообщил ей Драко.
У него было собственное достоинство, как-никак. Возможно, его и застали отплясывающим под звуки маггловской музыки, но у него все еще оставалось чувство собственного достоинства...
А разве нет?
– Станцуй нам, Пушок, – уговаривала его Парвати.
А ведь отец говорил ему, что настанет тот день, когда девчонки будут умолять его... Только почему-то он забыл упомянуть, что для этого Драко придется стать крысой...
– Я не стану этого делать!
Грейнджер смотрела на него с улыбкой.
– Знаете, – сказала она, – Пушок – настоящее сокровище.
Но, с другой стороны, Драко всегда был немножечко эксгибиционистом. И, если уж девчонки собирались вокруг него кружком, умоляя потрясти сексуальной попкой, он задаст им жару, чтобы им было о чем рассказать внукам в старости.
И Драко снова встал на задние лапки.
В то время, как девочки визжали от восхищения (Ха! Его отец как-то сказал, что сомневается, что это когда-нибудь произойдет, и вот, пожалуйста, нате вам – это оказалось так легко!), Драко думал о Роне.
Уизли.
Рон.
Он постоянно думал о Роне с тех пор, как тот упал на землю под ударами Крэбба и Гойла. Уизли был проклятым дураком, слишком гриффиндористым, чтобы защищаться с помощью волшебства, разрешившим этим двум придуркам избить себя. Но это было...
Честно.
Драко не был большим поклонником честности, просто по отношению к нему так никто никогда не поступал. Но, кажется, это было не такое уж и плохое качество.
Кроме того, теперь он был должником этого глупого простофили. Да, Уизли был беден, и волосы у него были ужасными, и вдобавок у него была какая-то странная мания по отношению к грызунам, но при всем при этом Рон был не таким уж и плохим парнем...
Как только Драко вновь станет самим собой, именем Салазара, он заставит Крэбба и Гойла заплатить за свою выходку.
Хотя нет, хуже. Именем Малфоя.
«Так или иначе», – подумал Драко, вскидывая голову в танце, – «я тратил слишком много времени, доставая Уизли. Надо было выбрать Поттера и издеваться над ним. Если уделять ему внимание круглосуточно, он попадет в больницу Св. Мунго аккурат к Новому году!»
Ха-ха-ха-ха-ха...
«Ты злой гений, Драко», – сказал он сам себе, красиво вытанцовывая под звуки песни «Я верю в ангелов»**.

0

12

Все подростки мужского пола – настоящие животные
Это не взаправду
Это не взаправду
Это не взаправду
Это происходит не на самом деле
Ты жизнью клянешься, что это
Ты жизнью клянешься, что это
Ты жизнью клянешься...*
С тех пор, как Гермиона – э-э-э, Грейнджер – взяла его под свою опеку, Драко столкнулся с совершенно новой проблемой - переодевание.
«Я не буду смотреть», – заявлял он себе гордо.
Это ниже моего малфоевского достоинства. Мы можем насиловать, грабить, убивать и обманывать, но мы никогда не подглядываем. Да Малфои отродясь в пип-шоу участия не принимали!
Ну, не считая дядюшку Эзелфрайда, но о нем не принято говорить в обществе.
И уж тем более мы не глазеем на голых гриффиндорок.
Нижнее белье Парвати Патил плавно пролетело над Пушком, чуть не задев его по голове.
Это что – стриптиз? Почему соблазн так велик, что жалкая крыса, которой я стал, не может ему сопротивляться? Грязные, развратные гриффиндорки. Это просто непристойно... Да их просто надо изолировать от приличного общества!
О-о-о-о-о, соблазнять так крысу – да это же самая настоящая зоофилия! Это против всех законов Мерлина и человека!
Ну, для дядюшки Эзелфрайда, конечно, законы не писаны, но повторяю – никто и никогда не упоминает о нем в приличном обществе.
Разве не могли они оставить его в гостиной после Обучения Полетам? Но нет, они просто обязаны были взять своего драгоценного Пушка с собой в раздевалку...
Будьте вы прокляты, чары моей непреодолимой малфоевской привлекательности! Если бы только бабушка не была вейлой...
– Упс, с меня соскользнуло полотенце, – хихикнула Парвати.
«Я буду сильным», – убеждал себя Драко, словно читая бесконечную мантру. – «Я буду сильным...»
– Кто-нибудь видел мой топ? – спросила Грейнджер.
Да провались оно все к дементорам, мне надоело быть сильным, я смотрю. Я сейчас ка-а-а-а-ак посмотрю...
Драко развернулся на сто восемьдесят градусов и уперся взглядом в Рона Уизли.
– Ух!..
– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – завизжала дюжина девочек-гриффиндорок.
– Э-э-э-э, – протянул Рон Уизли-Хогвартский-Казанова и мучительно покраснел. – Я... Мне очень жаль... я не хотел... простите меня. Гермиона, Парвати...
Гермиона прижимала к груди свою спортивную сумку, Парвати мертвой хваткой вцепилась в полотенце.
– Меня только что выпустили из больничного крыла, я... хотел увидеть Пушка...
«Мерлин свидетель», – с удивлением подумал Драко. – «А ведь он не врет!»
Да он же гей! Столько голых девчонок вокруг, а он внимания не обращает, ему крыса нужна... Хм, хорошо бы гей, а то еще хуже – зоофил.
– Забирай свою крысу и уходи! – визжала Парвати.
Рон неуклюже подошел к Драко и сграбастал его со скамьи. Драко был разъярен, что такое классное шоу с раздеванием, организованное специально для него, было прервано. Но, с другой стороны, он был тронут вниманием этого придурка, который, не успев выйти из больничного крыла, побежал искать его, поэтому он вырывался не особенно сильно.
Гермиона чуть выпятила нижнюю губу.
– Между прочим, он любит смотреть «Слабое Звено», – высказала она Рону. – Но у тебя нет телевизора...
Драко открыл для себя телевизор сразу же после радио и был просто очарован.
«Дементор подери», – подумал он. – «Я же пропущу все свои сериалы..».
– ДА УЙДЕШЬ ТЫ НАКОНЕЦ ИЛИ НЕТ?! – возмущенно кричали остальные девушки.
Драко не был уверен, но ему показалось, что как только Рон понес его прочь, Грейнджер послала воздушный поцелуй. Крысе, не Уизли.
***
– Неудобно вышло, да? – спросил Пушка все еще красный от смущения Рон.
– Ты самый большой идиот, которого я когда-либо видел, – вынес свой вердикт Драко. – Это были голые телки. Было забавно пялиться на них. Серьезно, если ты не перестанешь быть таким робким... Давай прикинем, что мы имеем: заурядная внешность, денег нет, жалкая личная жизнь, включающая одно свидание с Падмой Патил, несколько свиданий с Грейнджер и бессмысленное глазение на Делакур. Никто за тобой не бегает.
– Рон! Рон, стой, подожди!
– О-о-о, кажется, я поспешил с выводами.
Рона Уизли догоняла красотка-семикурсница из Рейвенкло, Главная-Староста-Девушек-Как-Же-Мы-На-Самом-Деле-Хотели-Чтобы-Именно-Она-Стала-Нашей-Старостой, «очаровашка» (или «потасканная куколка») Чо Чанг.
Драко не принадлежал к поклонникам миниатюрных девушек, но он хорошо знал ее репутацию по множеству фотографий, тайком передававшихся из рук в руки большинством слизеринских парней. Это была девушка, чьей последней несчастной любовью стал героически погибший хаффлпаффец, за которой жалким щенком бегал Поттер, вот уже в течение трех лет тщетно пытавшийся обратить на себя ее внимание.
Драко начал сомневаться в относительной справедливости своей оценки. Возможно, в Уизли было что-то такое, что он проглядел.
За рекордно короткое время уши Рона снова покраснели.
– Я... м-м-м... Чо!
– Да, именно так ее и зовут. Десять балов Гриффиндору за то, что ты умудрился выучить ее имя.
Чо Чанг смотрела на него сияющими глазищами и завлекающее улыбалась пухленькими губками.
К этому моменту Рон весь порозовел.
– Я хотела спросить, можно мне погладить у тебя...
– Ну же, девушка, договаривай! – оживился Драко.
– Крысенка? – закончила Чо.
– Э-э-э, да. Да, конечно, – пробормотал Рон. – Гм, его зовут э-э-э... Пушка. То есть Пушок, Пушок!
– Пушка? – повторил Драко убийственным тоном.
– Я знаю его имя, – сказала Чо, беря Драко и начиная поглаживать его. По мнению Драко, она была немного грубовата, и руки у нее были не такими нежными как у... – Все вокруг только и говорят о Роне Уизли и его удивительной крысе.
– Сыроезно? То есть – серьезно? – снова начал заикаться Рон.
– О да, ты настоящий сладкоречивый Салазар, – закатил глаза Драко.
Чо теперь шагала в ногу с Роном.
– Ну, и каково это – попасть в клуб самых обсуждаемых знаменитостей? – вздохнула она. – Не столь приятно, как это кажется со стороны, да?
– Я... м-м-м... Я думаю, тебе лучше спросить об этом у Гарри, – пробормотал Рон.
– О, во имя Мерлина, Уизли! Если целая стая вейл в пеньюарах заявится в твою комнату и будет танцевать на твоей кровати, спрашивая, могут ли они что-нибудь для тебя сделать, ты тоже ответишь: «Нет, но вы можете спросить у Гарри»?
– Скромно, скромно, – удивилась Чо, не отставая. – Нет, Гарри всегда был знаменит, я о другом... Когда все начинают внезапно пялиться на тебя... всем отчего-то кажется, что они хорошо тебя знают и вообще являются твоими лучшими друзьями – от этого немного не по себе, не так ли?
– Ну, у меня есть всего лишь необычная крыса, я-то сам совсем не при чем, – заметил Рон, наконец-то сумевший четко сформулировать мысль и произнести сложное предложение без запинки.
– Нет, ты не понял... – сказала Чо. – Не знаю почему, но я подумала, что ты меня поймешь... А ты знаешь, что меня уже два года никто не приглашал на свидание?
– Хренасе... – с трудом выговорил Рон, полностью теряя контроль над своим языком.
– Идиот! – взвыл Драко, но тщетно.
– Или все считают, что я предназначена Гарри Поттеру, или... – Чо пристально изучала свои ботинки. – Я просто... устала от этого. Я думала, что ты сможешь меня понять.
– Или ты подумала, что этот рыжий – такой-горячий-с-виду-парень – недотепа сможет дать тебе то, в чем ты давно нуждаешься?
– Я... Я понимаю, – поспешно заверил ее Рон.
Чо улыбнулась ему своей особенной великолепной-улыбкой-будущей-модели-Ведьмополитена.
– Я так рада, что мы поговорили.
– А он не так уж и много говорил, – ввернул Драко.
Чо позволила Драко мягко упасть в подставленные ковшиком ладони Рона. Свой разговор Чанг и Уизли закончили долгим взглядом друг другу в глаза.
– Э-э-э, Уизли, я, конечно, рад за тебя, пора уже начинать половую жизнь, но я не хотел бы быть раздавленным в порыве вашей безумной страсти... Помни о крысе ..
– Рональд Уизли! Чо Чанг!
Ну, кто еще это мог быть, как ни профессор МакЯУбежденнаяДевственница,ВсемЯсно?
Также известная под фамилией МакГонагалл...
Чо пошла красными пятнами и поспешно ретировалась. Рон выглядел несчастным и виноватым. Профессор МакЯОбожаюПортитьЛюдямУдовольствие выглядела шокированной.
Драко задался вопросом, действительно ли злобный ублюдок Мерфи до такой степени ненавидел абсолютно всех.
***
На следующий день Рон делился наболевшим с Драко.
– Заведи себе настоящего питомца, – советовал ему тот. – Заведи себе подружку. Заведи себе дневник, в конце-то концов. Только перестань доставать меня!
– Как я мог! – причитал Рон, стараясь делать это как можно тише. – Я хотел... э-э-э... нет, я не хотел делать ничего такого, правда! Гарри же мой лучший друг!
– Заведи нового лучшего друга, – порекомендовал ему Драко. – Чо выглядит намного лучше, чем Поттер. Плюс, это может быть твой единственный шанс.
Рон смотрел на Поттера и Гермиону, те с довольным видом играли во взрывающиеся шашки.
– Он любит Чо уже третий год! – пробормотал Рон, понизив тон.
– Это не твоя проблема. В конце концов, это его навязчивая идея, муха, раздутая им до размеров слона. Его, не твоя.
Драко не мог поверить всей этой гриффиндорской чепухе. Забудьте тот факт, что он был Драко Малфоем, и, хотя все буквы слова «мораль» (за исключением мягкого знака, но это сущие мелочи) можно было обнаружить в его имени-фамилии, само это слово не имело к нему ни малейшего отношения. Драко случайно узнал, что Уизли не был на свидании с самого лета перед началом пятого курса, когда у того с Грейнджер был чрезвычайно короткий роман.
Не то чтобы это Малфоя каким-то образом касалось, нет-нет, но было трудно забыть тот момент, когда Грейнджер вскочила со своего места в Большом зале во время завтрака и начала вопить при всех, что она не может больше встречаться с Роном, потому что он жутко ее ревнует, контролирует все ее действия, и что она больше не будет терпеть это.
Драко имел собственную тайную теорию, что она просто не могла больше смотреть на эти его рыжие клоунские патлы.
Не то чтобы ему было до этого дело.
Ничуть.
Да совершенно наплевать.
– И что же мне делать? – вопрошал Рон.
Парвати Патил вбежала в комнату.
– Профессор МакГонагалл хочет видеть всех пяти- и шестикурсников. Немедленно!
Ответ, казалось, был прост: умереть от стыда.
– О нет! – запаниковал Рон. – Что она собирается сказать?
***
Как оказалось – немного.
Профессор МакГонагалл, казалось, больше интересовалась своими туфлями, чем своими студентами.
– Я... – высказалась она. – Это что, очень... Прийти, рада, что вы смогли... Сказать о том, вы возможно... Хочу.
– Что-о-о? – прошептала Джина Уизли, сидевшая рядом с братом и взъерошивающая Пушку шерсть.
По крайней мере, Драко думал, что ее звали Джина. Ну, как-то так, в общем.
– Один инцидент заставил меня... э-э-э... подумать... – продолжала профессор МакГонагалл.
Кажется, этот же самый инцидент заставил Рона Уизли болезненно поежиться.
– И я подумала, что это было бы подходящей... Я... это... да. Снейп со профессор согласился мной.
Драко с удовольствием прикидывал, что же такого она предложила Снейпу, с чем он умудрился согласиться, причем сама МакГонагалл от этой мысли начала заикаться и путать слова. В голову ему пришла разве что брачная ночь, и внутренний взор Драко сразу же стыдливо затуманился.
– Э-э-э... это... кхм, – откашлялась профессор МакНесвязноГоворящая. – Ну, матери рассказывают истории об аистах и специально заколдованных грядках капусты. Но, м-м-м, удивительно то, что...
Хм, явная массовая мистификация среди гриффиндорцев.
– ...это неправда, – выдавила, наконец, профессор МакЛепет.
– О чем, дементор подери, она говорит? – шептал Рон Грейнджер, которая покачала головой.
Бедные невинные маленькие гриффиндорчики, абсолютно сбитые с толку...
Им повезло, что в их стройные ряды затесался Драко Малфой. Его голова работала чуть-чуть иначе.
– Секс! – выкрикнул он.
Этот крик, должно быть, подействовал на чье-то подсознание, совсем как тогда на Крэбба с Гойлом, потому что в этот момент кое-кто вскочил на ноги.
– Секс! – выкрикнул Мальчик-Который-Всегда-Выглядит-Идиотом-Перед-Остальными.
У Джины Уизли отвисла челюсть.
Профессор МакГонагалл покраснела словно школьница.
– Э-э-э... да, мистер Поттер. Вы правы. М-м-м, если вы не... садитесь.
– Неужели она серьезно думает, что мы ничего не знаем об этом? – шепнула Гермиона Рону, который трясся от беззвучного смеха.
– Ну, вы ведь являетесь гриффиндорцами, – заметил Драко. – Кстати говоря, для Лонгботтома, например, это на самом деле целое открытие...
Гермиона подняла руку.
– Профессор, следует ли нам записывать конспект? Это войдет в тест?
– Я... м-м-м... нет, – пробормотала профессор МакРастертаяВопросамиВПорошок.
Гермиона пустилась во все тяжкие:
– А будет практическая демонстрация?
Рон чуть не задохнулся от смеха и свалился со стула.
– Я хотела сказать... м-м-м... насчет защиты, – пробормотала профессор МакПритворявшаясяЧтоОнаНеСлышалаПоследнийВопросГермионы.
Рука Лонгботома взлетела вверх.
– Это как заклинание Ридиккулус, профессор?
– Скорее уж, как заклинание анти-Родителюс, – пробормотал Драко.
– Я, м-м-м... да, Невилл, но м-м-м... в несколько усовершенствованной форме... ну, не... – продолжала профессор МакЛепет, чью речь постоянно прерывали вопросы.
– Вы только что cказали «предохранитель»?
– Простите, я был в туалете и не застал начало лекции. «Колпачок», «Резинка», «Спираль» – это что, обсуждение конкурсов для праздничного вечера розыгрышей?
– Чтобы продемонстрировать нашу готовность защитить себя и свою партнершу когда придет время должны ли мы сейчас показать вам наши палочки?
Для Драко момент истины наступил тогда, когда Парвати Патил, которая до этого слушала в полуха, попросила продемонстрировать, как правильно вставлять спираль, и осведомилась, можно ли это сделать самой в домашних условиях, а заодно спросила, пробовала ли это сама МакГонагалл.
Рон лежал на полу, содрогаясь от смеха и дыша через раз. Поттер краснел всякий раз, когда Джина Уизли смотрела в его сторону.
Гермиона делала какие-то пометки.
– Эй, подождите-ка... – сказал Драко. – Профессор Снейп сейчас должен заниматься тем же самым...
Рон приподнялся на локте.
– Снейп, – пробормотал он. Его лицо расплылось в коварной улыбке. – Гарри, Снейп...
До Поттера сразу же дошло, о чем это он.
– Ну, мы же не можем.. – усмехнулся он.
– О да – вы можете, – сказал Драко. – Вы не только можете, вы просто обязаны!
И Гермиона, Рон и Гарри быстренько улизнули из кабинета.
Конечно же, Рон не забыл захватить Пушка с собой.
***
– Мантия-невидимка? – бормотал Драко, высовываясь из ее складок. – Я знал, я точно знал, что на третьем курсе видел не просто плавающие в воздухе головы! И я еще удивлялся, почему вас никогда не ловят. Вы не просто удачливые гриффиндорцы, которым всегда невероятно везет, на самом-то деле у вас есть мантия–невидимка...
Гермиона, Рон и Гарри уже с трудом умещались втроем под одной мантией. Драко задался праздным вопросом, достаточно ли хоть в одном из двух парней слизеринистости, чтобы воспользоваться моментом и...
Он в этом сомневался.
И правильно делал.
Гриффиндорцы резко остановились перед входом в слизеринскую гостиную, взволнованно перешептываясь о том, как же они собираются войти туда без пароля.
Как это типично для гриффиндорцев – никогда не продумывать все наперед.
– Ядовитый паслен**, – гадала Гермиона. – Да здравствует Темный Лорд. Салазар Слизерин.
Драко откашлялся.
– Хорошие предположения. Но вообще-то это «Блэйз Забини – «голубок». Но мы как раз собирались придумать что-нибудь действительно зловещее! – торопливо добавил он.
– Блэйз Забини – «голубок», – повторила Грейнджер автоматически.
Проход открылся.
– Вау, как это ты догадалась, Гермиона? Интересно, а он и вправду «голубок»? – заинтересованно спросил Гейрри Поттер.
Драко искренне бесило то, что его никто никогда не хвалил.
Они все тихонько пробрались внутрь и под чутким и молчаливым руководством Драко направились в Слизеринскую Залу Собраний.
Посреди Залы стоял Снейп, лицо кирпичного оттенка было умело скрыто длинными немытыми космами.
– Я не понимаю этого, профессор, – ныл Крэбб.
– Я думаю, что вы объясняете это неправильно, – печально вторил Гойл.
Поттеру пришлось поддержать Рона за плечо.
– Я знаю, что вы объясняете это неправильно, бормотал Блэйз Забини.
Миллисента Булстроуд подняла руку.
– Сэр?
– Да, мисс Булстроуд?
– А гриффиндорцы сейчас тоже изучают этo, да?
– Да, мисс Булстроуд, – голос Снейпа звучал утомленно.
– И Гарри Поттер тоже изучает это?
– Да, в третий раз да, мисс Булстроуд.
– О, – взгляд Миллисенты похотливо расфокусировался. – Вау-у-у-у-у...
Теперь уже Грейнджер пришлось поддержать за плечо Поттера, который, казалось, сейчас рухнет в обморок от ужаса.
– Так или иначе, – сказал Снейп раздраженно, – если у кого-либо есть вопросы НЕ касающиеся Гарри Поттера ... или Драко Малфоя, что подразумевает вас, мистер Гойл...
– Фу-у-у-у-у-у-у-у-у-у!
– Да, мистер Забини?
– А могут они включать Гарри Поттера и Драко Малфоя?
– Бэ-э-э-э-э-э-э-э-э...
– Конечно же нет!
– Давайте-ка уже пойдем, а? – настаивал Драко. – Я пришел сюда для того, чтобы насмехаться и глумиться, а не для того, чтобы получить психологическую травму...
– Сэр, а вот если бы у вас была жаба, то...
– Я полагаю – это незаконно, мистер Нотт. Да, даже в Швеции! Хоть кто-нибудь на моем факультете интересуется нормальными здоровыми отношениями?
– Сэр?
– Да, мисс Паркинсон?
– А что вы делаете после этой лекции?
Рон издал какой-то шипящий звук, с трудом затыкая рот ладонями. Поттеру и Грейнджер пришлось увести его прочь, поддерживая под руки.
***
На следующий день все вернулось на круги своя.
По крайней мере, так было запланировано...
Едва профессор МакГонагалл подошла к своему столу, как Драко решил воспользоваться своими необычными способностями влияния на чужой разум.
– Э-э-э-э-э-эй, МакГонагалл... – позвал он.
– Откройте учебник на странице 32, – сказала профессор сухо.
– МакГонагалл, ты помнишь, о чем разговаривала с этими детишками вчера вечером?
МакГонагалл слегка порозовела.
– Они тоже помнят об этом...
– Мисс Грейнджер, откройте окно, пожалуйста...
– Они все думают об этом! Они не могут перестать думать об этом! Они все пялятся на тебя!
– На что это вы уставились, Лонгботтом? О, извините, простите...
– Особенно юноши, – неумолимо продолжал Драко. – Знаешь, эти мальчишки – озабоченные, беспокойные, себе на уме, непредсказуемые маленькие существа... ты подожгла фитиль, и теперь секс-бомбы начнут взрываться по всей школе... Парням нельзя доверять. Ты хоть представляешь, о чем думают подростки? Хотя, наверное, ты точно знаешь, о чем именно они думают после вчерашней лекции...
МакГонагалл бросила возмущенный взгляд на искренне сбитого с толку Шеймаса Финнегана.
– Они – маленькие порочные сексуальные маньяки!
– Сексуальные маньяки... – лепетала профессор, вытирая выступивший на лбу пот.
– Извините, профессор, что вы сказали? – переспросил Рон.
– Они услышали тебя... – бубнил Драко. – Ха-ха-ха-ха! Они все услышали тебя. Все подростки мужского пола – настоящие животные!
И профессор МакГонагалл позорно ретировалась. Все прекрасно провели внезапно образовавшееся «окно», которое было потрачено, главным образом, на восхищение Пушком.
Драко нежился на руках у Грейнджер.
– По крайней мере, некоторые из нас действительно животные, – хмыкнул он.

0

13

Талисман Гриффиндора
Это случилось во время завтрака, когда Рон пытался напоить Драко эспрессо, стараясь сделать это так, чтобы Гермиона не заметила.
– О, Рон! – вздохнула она. – На твоем месте я бы не делала этого. Я не уверена, что это полезно для Пушка.
Однажды Драко в отчаянии совершил набег на чашку Гермионы, вылизав кофейную гущу, а Рон стал невольным свидетелем этой сцены. И теперь Гермиона решила жизнь положить на то, чтобы воспрепятствовать Рону потратить последний кнат на удовлетворение кофейной страсти своего питомца.
– Молчи, глупая женщина, – приказал Драко, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не залезть в чашку целиком. – Что ты можешь знать об этом? Мне это нравится. Это улучшает мое самочувствие.
М-м-м-м-м, кофе. Напиток жизни.
– Я хочу немного молока, – приказал он властным тоном.
Рон неловко приподнял коробку с молоком, и тут Драко-таки упал в свой эспрессо.
На пакете был... он сам. В буквальном смысле он сам.
Высокий и платиново-белокурый, на строгой официальной фотографии он был в черной мантии, с волшебной палочкой, небрежно сжатой тонкими пальцами. Голова была гордо откинута назад, а на лице застыло то самое презрительное выражение, из-за которого, по мнению Драко, он выглядел просто сногсшибательно.
Ну, ничего нового он о себе не узнал.
Рон посмотрел на фотографию с таким мечтательным выражением лица, что Драко возмутился, хотя и прекрасно его понимал.
– Малфой все еще числится пропавшим, – сказал Уизли. Выглядел Рон при этом так, будто ему еле-еле удается скрыть ликование.
Гермиона глянула на фотографию.
– А разве он не отдыхает в одном из малфоевских поместий? Я так и думала...
– Не-а, – расплывшееся в улыбке лицо Рона буквально лоснилось от счастья. – Дамблдор связался с отцом Малфоя, и тот сказал, что Драко возможно сбежал в одно из семейных поместий. Представляешь, Люциус даже не потрудился проверить! Помяните мое слово, если бы не Снейп, который со скоростью света метался в поисках Драко по всем этим поместьям, никто бы так и не узнал, что Малфой пропал. Его так и не объявили бы в розыск.
Гермиона сморщила носик.
– Ты хочешь сказать, что он просто взял и исчез? Просто исчез? Но ведь прошло уже почти три недели!
– Лучшие три недели в моей жизни, – блаженно вздохнул Рон.
– Но с ним могло случиться что-то ужасное!
– Гермиона, не давай мне повод на это надеяться. Если он в итоге найдется, разочарование погубит меня.
Гермиона вздохнула, но, к величайшему возмущению Драко, она вовсе не казалась сильно обеспокоенной его возможно трагической судьбой.
«Вообще-то, почему, собственно говоря, она должна беспокоиться обо мне?» – подумал он. – «Ведь даже отец..».
«Он очень занят», – успокоил себя Драко. – «Он всегда занят. К тому же – это с магглами и сбродом типа Уизли надо постоянно нянчиться, я-то не такой, я могу сам о себе позаботиться, ведь я же Малфой! К тому же, отец дарит мне подарки, не так ли? Значит, ему не наплевать на меня».
Любовь – плохая замена материальных благ. Правило 328 Кодекса Поведения Малфоев.
«И ему не безразлична моя судьба. Он заставляет меня присоединиться к Молодой Гвардии Волдеморта и... ну, и все такое. Это с лихвой компенсирует тот факт, что оба они такие хладнокровные и настолько заняты собой, что и не заметят, если я вдруг упаду замертво прямо при них».
О-о-о-о-о-оххх, дементор подери, о-о-о-о-о-оххх...
– Эй, Пушистик, – суетился Рон. – Твоя великолепная шерсть вся заляпана кофе. Пойдем-ка, помоем тебя, нам надо принять ванну.
Драко чуть не свалился в чашку с кофе второй раз.
– Ты не посмеешь купать меня, Рон! Нет! Я это серьезно! Убери прочь от меня свои грязные лапы!
Гермиона доедала яичницу, с бессердечным спокойствием наблюдая, как Рон беспощадно сгребает Драко со стола, грубо и страстно тиская его.
Сброд вроде Уизли...
Драко отчего-то моргнул.
Пока Рон уносил Пушка из Большого зала, Драко немного развеселился, наблюдая, как Лаванда и Парвати, только что слопавшие по тарелке питательных хлопьев с молоком и по несколько тостов, хорошо вымоченных в молоке, а также выпившие по чашке молока, теперь затеяли самую настоящую женскую драку за право обладания его фотографией с пустой молочной коробки.
Он подозревал, что завладев снимком, каждая из них собиралась наклеить его на дверцу своего шкафчика в раздевалке.
***
Рон нес мокрого и злого Драко обратно в Большой зал, замотав его в свою рубашку, когда врезался в Чо Чанг.
– Првздрвдобрдн, – сказал Рон, хотя вовсе не так должен был начать этот разговор, тщательно отрепетированный с помощью Драко, который, без особого желания изображал Чо.
Чанг широко улыбнулась, словно Уизли продемонстрировал верх остроумия.
– Рон! Ты именно тот мальчик, которого я хотела видеть!
– Ха, мальчик! Неудивительно, что Рейвенкло постоянно продувает в квиддич, – гневно комментировал Драко себе под нос. – Их ловцу определенно нужны очки. Мальчик...
Рон откинул несколько рыжих прядок с лица, отчаянно пытаясь выглядеть спокойным, и неаккуратно ткнул себя пальцем в глаз.
– Ухххх!..
Драко закатил глаза.
– Я... просто хотела спросить, ты не проводишь меня на урок? – деликатно поинтересовалась Чо, слегка порозовев.
– Что, дорогу забыла? – сладким голоском поинтересовался Драко. – А еще говорят, что в Рейвенкло учатся одни умники...
– Я... э-э-э... конечно. К какому кабинету тебя проводить? – осведомился Рон.
– Если так пойдет и дальше, этих двоих тормозов придется метлой подгонять, – продолжал комментировать Драко в свое удовольствие.
Чо вложила свою маленькую ручку в широкую ладонь Рона. Девушка так взмахнула своим длинными черными ресницами, что Рон чуть не упал в обморок.
– Я тебе покажу, – сказала она.
– Полегче, девонька, – строго вставил Драко. – Коридор – не место для стриптиза. Покажет она...
– М-м-м, я... я... чудесно, – ответил Рон. Постепенно красные пятна смущения исчезли с его лица. – Я... подожди-ка. Гарри.
– Эй, это не ее имя, – сообщил ему Драко.
– Чо, он мой лучший друг.
– Извинишься за это потом, – взвыл Драко. – Нет. Ты этого не сделаешь. Я тебе не позволю. Ты хоть понимаешь, что это, возможно, твой единственный шанс, а потом ты мог бы... тьфу, ты мог бы раскаиваться и посыпать голову пеплом уже потом, заканчивая свои одинокие дни в холостяцкой комнатушке, рядом с крысой, которая была твоим единственным другом! И все это было бы очень забавно, если бы этой крысой не был я!
– Я должен... – начал Рон, выглядел он несчастным, но решительным.
– Поцелуй ее, – приказал Драко.
Рон напрягся, его уши внезапно вспыхнули алым. Он замолчал и уставился на Чо.
Драко пришел в восторг:
– Ты будешь крутить с ней любовь или нет? Чмокни девчонку. Продемонстрируй ей любительскую тонзиллэктомию*. Зацепи ее. Забросай ее изысканными комплиментами, заключи ее в свои объятья, потискай ее и скажи: «Ты создана для меня, дементор побери!» Поцелуй ее взасос! ...Хех, ну, это все будут косвенные намеки на твои истинные намерения.
Рон наклонился к Чо, выглядел он так, словно считал все это не очень хорошей идеей, будто Чо вот-вот закричит на весь коридор и ударит его по лицу... но в то же время было видно, что он действительно этого хочет.
Чо немного покраснела и тоже подалась вперед.
Рон колебался.
– Да поцелуй же ты ее наконец!
И Рон сделал это. Сначала последовало короткое неловкое молчание, а затем Рон обнял миниатюрную темноволосую девушку и притянул ее к себе.
Наступило долгое красноречивое молчание.
– ...не могу дышать... совсем раздавили, – пропищал тоненький голосок, который так никто и не услышал. – ...я сейчас сдохну от недостатка кислорода, дементор возьми, Уизли, ты эгоистичный придурок...
Рука Чо скользнула Рону на шею.
– ...хотя, конечно, с тобой явно случится то же самое... –добавил Драко.
Рон судорожно вдохнул, и Чо стала целовать его подбородок.
– Дразнится, – отметил Драко – знаток поцелуев.
Затем Чо плавно перешла к шее.
– Ах, опытная кокетка!
В это время последовал очередной страстный поцелуй.
– ...раздавлен в крысиную лепешку... – Драко отчаянно пытался сделать хоть один вдох. – ...и даже в таком виде я симпатичный... Все, все дети, хватит, довольно, время идти на урок, нельзя его пропускать, очаровательные Волшебные Существа Хагрида не будут ждать вас весь день. Проклятые соплохвосты будут скучать по вам.
Драко принялся молить Мерлина о том, чтобы хоть что-то прервало этих двоих.
Первый (и единственный) закон О`Тула** – Мерфи был оптимистом...
Гарри Поттер, Мальчик-Который-К-Сожалению-Выжил, вышел из-за угла.
– Рон, ты будешь...
– Салазар тебя побери, О`Тул! – яростно буркнул Драко себе под нос.
Поттер встал как вкопанный и вытаращился на обнимающуюся парочку. Чо и Рон отскочили друг от друга. Все стояли уставившись друг на друга.
– Что б меня опустили... это было действительно невовремя, – бодро заметил Драко в повисшей тишине.
– Э-э-э... Гарри, – начал с несчастным видом Рон. – Я вовсе не...
– Целовал ее, – бесхитростно продолжил Драко. – Просто она уронила кое-что... э-э-э... себе в рот, и Уизли помогал ей искать это. Языком.
Рон замолчал и нахмурился, словно ему в голову пришло кое-что оригинальное.
– О, не буду вам мешать, – сказал Поттер странно напряженным голосом. – Вы выглядели такими занятыми.
Затем он развернулся и направился к входу в гостиную Гриффиндора, где Полная Дама наслаждалась шоу.
Рон уставился на Чо с выражением полнейшего ужаса на лице.
– О Мерлин, Чо, – воскликнул он. – Я не знаю, почему я это сделал.
– Варианты ответов :
a) бушующие гормоны
b) она тебе действительно нравится и является для тебя особенной
c) сумасшедшая крыса управляет твоим разумом
Выбирай.
– Я думаю... ты действительно мне очень, очень нравишься, но...
– Ответ неверный! Вы самое слабое звено! Прощайте, – сказал Драко, который явно пересмотрел ТВ-шоу.
– Я... Мне очень жаль, Рон, – пролепетала Чо, развернулась и убежала вниз по коридору.
– Иди же за девчонкой, беги за ней! – понукал его Драко. – Ты ведь никогда не получишь поцелуй от Поттера... – фу, и зачем он только это себе предаставил?..
Рон вздохнул, ссутулился и отправился в гостиную Гриффиндора.
О`Тул – ты ублюдок!
Да уж, благодаря исключительному везению Драко, Рон действительно захочет поцеловать Поттера...
***
Гарри Поттер, Мальчик-Который-Скрылся, стоял посреди Гриффиндорской гостиной.
– Явно тебя ждет, – фыркнул Драко. – Хочет устроить сцену.
– Слушай, Гарри... – начал Рон. – Я хочу извиниться. Это была случайность...
– О, ты споткнулся, врезался в нее и попал губами прямо в ее губы? – холодно поинтересовался Гарри. – Или, может, кто-то, стремящийся полюбоваться на обнимающихся подростков, наложил на тебя Империус? Может, это очередной подлый план Волдеморта?
– Очень может быть, – простодушно согласился Драко. – Вполне возможно. Или Чо могла спутать его со своим бывшим дружком Майклом Корнером.
– Нет, – с несчастным видом сказал Рон. – Нет, послушай... Все не так. Мне действительно нравится Чо...
– О, коне-е-е-ечно, – хмыкнул Гарри. – Точно так же тебе действительно нравились и Флер, и Падма Патил, и Лаванда, и Гермиона...
– Дон Жуан де Уизли, – сказал Драко и поежился. – Лучше никогда об этом не думать.
– Слушай, Гарри, если я не был одержим ею в течение трех лет, это вовсе не означает, что я ничего к ней не испытываю, – огрызнулся Рон. – То, что она тебе нравится, вовсе не значит, что она ни с кем не может встречаться.
– Конечно, нет, – с горечью сказал Гарри. – Но я действительно полагал, что мой лучший друг будет держаться от нее подальше, думал, он уважает мои чувства. Ты хоть обо мне подумал?!
– Думал ли он о тебе, пока целовал Чо? – осведомился Драко. – Такое и представить противно. Фу...
– Гарри... Я не хотел задеть тебя...
Поттер, Мальчик-Который-Пролетел-Как-Фанера-Над-Парижем, не обратил внимания на последние слова Уизли.
– Рон... у тебя прекрасная семья, ты счастлив, у тебя все есть. Разве ты не мог оставить на мою долю одну-единственную вещь?
– Женщина – не вещь! – фыркнул Рон, который точно не читал правило номер 117 Кодекса Поведения Малфоев.
Губы Гарри сжались в тонкую линию.
– Знаешь что, Рон? Когда Малфой посоветовал мне не водиться не с тем сортом людей, возможно, он был прав.
– Нет-нет, я не был! – завопил Драко. – Это все чушь собачья! Я был полной задницей, когда сказал это!
Мерлин милосердный, неужели он только что признал это?
– Я больше не хочу с тобой разговаривать, – холодно продолжил Гарри.
– И когда ты захочешь снова со мной разговаривать? –поинтересовался Рон.
– Никогда, – отрубил Гарри.
– Хм-м-м-м-м, – протянул Драко. – Я даже не знаю, что и сказать, Рон. Разве «никогда» нас устроит?
– Гарри, не будь тупицей... у нас же завтра матч против Слизерина...
Глаза Поттера зло сверкнули за его дурацкими круглыми очками.
– В таком случае, я буду разговаривать с тобой тогда, когда в этом будет острая необходимость, вратарь.
Гарри развернулся и взбежал вверх по лестнице.
Рон прислонился к стене.
– Ну, все прошло отлично, – отметил Драко.
***
На следующий день Драко был слишком занят своими собственными проблемами, чтобы волноваться о Роне.
– Сижу на трибуне Гриффиндора, – сказал он сердито. – Смотрю, как Малкольм, дементор его поцелуй, Бэддок занял мое место слизеринского ловца. С таким же успехом я мог бы учиться в Гриффиндоре.
Гермиона держала его у себя на коленях, сидя между Лавандой и Парвати. Прикосновения Парвати и Лаванды к Пушку уже стали навязчивыми.
– Полегче, девочки, – ворчал Драко. – Мы, Малфои, привыкли к женским ласкам, но все должно быть в меру.
– Ути-пути, – ворковала Лаванда. – Ты – мой маненький, ты мой сладенький...
– Мне действительно жаль, что кто-то дал тебе бладжером по голове, когда ты была ребенком, – огрызнулся Драко, уворачиваясь от ее руки.
В конце-то концов, почему Гермиона обращает на него так мало внимания? Она выглядела ужасно далекой от всего происходящего. Грейнджер была действительно обеспокоена ссорой Рона и Мальчика-Который-Выжил-Чтобы-Все-Усложнять.
– Эй, Герм, а это правда насчет Рона и Ч.. – начала Парвати, как вдруг какой-то мальчик начал пробираться к Гермионе через забитые учениками трибуны.
На шее у него болталась камера, и Драко начал что-то смутно припоминать. Мальчик был гриффиндорцем, которого недавно сделали фотографом команды. Его звали Гоблин Криви или что-то в этом роде.
– Гермиона! Гермиона! – кричал он. – Я возьму Пушка, а ты беги вниз. Ты должна сделать что-нибудь, это все моя вина. Я случайно упомянул Чо Чанг, и теперь Гарри с Роном дерутся в раздевалке! А матч-то вот-вот начнется!
Трибуны бесновались в предвкушении.
– О, не-е-е-ет, – произнесла Гермиона. – О, нет, что же мне делать?
– Мое слизеринское чутье говорит, что надо отвлечь их обманом, – предложил Драко. – Но дементор меня поимей, если я знаю, как.
– Мне надо отвлечь их обманом, – решила Гермиона. – Но... Я знаю! Пушок!
– Что? Я? Как?
Гермиона встала со своего места.
– Акцио волшебный громкоговоритель! Акцио радио!
Со свистом рассекая воздух, прилетели вызванные предметы. Причем громкоговоритель вырвался прямо из рук очень удивленной Миллисенты Булстроуд, которая унаследовала место комментатора от Ли Джордана. Ох, Джордан никогда столько не говорил о том, как Гарри Поттеру идет его квиддичная форма...
Драко считал Миллисенту незаменимым оружием слизеринцев.
– Дамы и господа, все те, кто болеет за Слизерин! – кричала Гермиона. – Я... э-э-э... перед матчем я прошу вас обратить внимание на... э-э-э... новый талисман Гриффиндора!
– Ты проклятая женщина! – сказал Драко с глубоким осуждением.
Теперь он, Салазар подери, был частью гриффиндорской команды...
– А теперь он станцует для нас, – объявила Гермиона.
– О, неужели?! Подумай еще раз, деточка, – злобно огрызнулся Драко. – Я не собираюсь состоять в вашей квиддичной команде и я не буду крысиным эквивалентом гриффиндорского болельщика!
В этот момент Гермиона включила радио, и оно начало играть одну из песен каких-то насекомых, «Битлз»***, что ли...
Любимую песню Драко, между прочим!
– Ах ты, хитрющая злодейка, – проворчал Драко.
«Люси на небе в алмазах...» – мурлыкало радио.
Ну, может, всего несколько шажков... OK, пару раз пошевелить хвостиком... О, послушайте, как беснуются трибуны!
– Да! Да! – выкрикнул Драко после вызова на бис под «Хей, Джуд» и приноравливаясь к неуклюжим крысиным движениям. – Вы меня любите! Вы меня действительно любите!****
Он был определенно разочарован, когда наконец на поле вылетела команда Гриффиндора. Рон, демонстрируя разбитые по последней моде губы, спикировал вниз и завис прямо напротив трибуны, чтобы поблагодарить Гермиону и полюбоваться Пушком.
– Ну, мой умненький маленький мальчик, – сюсюкал он. – Так как теперь ты талисман нашей команды, ты...
– Нечего обзываться! – огрызнулся Драко.
– ... должен летать вместе с нами, – продолжил Рон, сгребая Драко и засовывая его в карман.
– Рон, нет! – выкрикнула Гермиона.
– Рон, ты имбецил! Я наложу на тебя фирменное проклятье Малфоев! – вопил Драко. – Нет. Ты этого не сделаешь. Я настаиваю. Рон, ты мне за это заплатишь! От наказания, которое я наложу на тебя, будут от страха перешептываться демоны в аду, я запишу твое имя в Книгу Боли! Посади, только посади меня в карман брюк, догадываешься, куда я укушу тебя? Рон, я – всего лишь крошечная крыса, и если я упаду на землю, то стану платиновой лепешкой...
Рон устремился в небо.
«Часть гриффиндорской команды», – думал Драко. – «Нелюбимый собственной семьей. Крыса. И, скорее всего, скоро умру. Что я такого ужасного сделал, чтобы заслужить все это?»
Ну, может, за ним и числится что-то плохое, но не до такой же степени!
***
Паника постепенно покидала Драко, несмотря на то, что его лапки замерзли, в кармане Рона был жутко неудобно, и слизеринцы играли настолько плохо, что счет был уже 180:20 в пользу Гриффиндора. Но, по крайней мере, Поттер выглядел достаточно несчастным, и под глазом у него был симпатичный фингал.
Глядя на страдальца-Поттера, Драко чувствовал себя хоть в малейшей степени отомщенным.
Драко высунулся из кармана, чтобы еще раз посмотреть на Мальчика-У-Которого-Проблемы, когда метлу Рона вдруг так яростно тряхнуло, что Пушок чуть не вывалился из кармана.
Паника, давний друг Драко, моментально вернулась после короткого перекура.
Слизерин преподобный! Осторожней!
Метла Рона носилась вокруг своей оси, в то время как Уизли пытался нашарить карман с крысой, чтобы зажать его.
– Держись за метлу обеими руками, или мы оба умрем! – кричал Драко. И в этот момент мир опрокинулся вверх дном. Когда мир перевернулся, Драко увидел, что лицо Поттера стало пепельным, а Грейнджер и мальчик-фотограф смотрят на Рона во все глаза, застыв от ужаса на трибуне.
Метла сильно накренилась вниз, Рон убрал руку от кармана, хватаясь за ручку, чтобы направить метлу вверх.
И в этот момент Драко выпал.
Несколько секунд длился ошеломляющий миг, когда Драко подумал: «Ура-а-а-а-а-а, я лечу!!!»
А потом его словно осенило, что сейчас он станет Драко Малфоем – удивительной расплющенной крысой.
Эта мысль крутилась в его голове до тех пор, пока Рон, что-то бессвязно крича, падал на крутящейся вокруг своей оси метле, а потом врезался в землю.
Раздался тошнотворный звук удара.
Драко приземлился прямо на Рона, тот помешал Пушку разбиться.
– Рон! – закричали потрясенные Поттер и Гермиона в унисон.
И Драко, который в жизни ни за кого не беспокоился, уставился в бледное лицо Уизли, ловя ртом воздух.
– Он мертв? О Мерлин, он мертв?
Поттер приземлился около Рона настолько быстро, что было просто чудом, что не произошел еще один несчастный случай. Драко изумленно посмотрел на очкарика и понял, что Гарри плачет.
Драко как-то отвлеченно подумал, что он никогда ни о ком не плакал.
– Рон, – всхлипывал Поттер. – О Мерлин, Рон, прости меня, пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, не умирай, меня не волнует Чо, меня уже ничего не волнует...
Рон чуть приоткрыл глаза.
Драко почувствовал огромное облегчение.
– Позаботься о Пушке, – прохрипел тот, в то время как помощники мадам Помфри появились на поле, чтобы забрать его.
– О, приехали, Рон, – сказал Драко, – ты определенно ударился головой слишком сильно...
– Конечно, конечно, – лепетал Гарри, сгробастав Драко своими грязными лапищами. – Все будет хорошо, Рон...
Что ж, возможно, так оно и будет. Но не для Драко, ставшего долбаным грызуном, ставшего дурацким – о-о-о, трижды дурацким – талисманом Гриффиндора и оказавшегося в руках своего злейшего врага.
Для Драко уже ничего хорошо не будет.
Но как только он доберется до Мерфи и О`Тула, эти ублюдки будут мертвы.

0